В мире затаившегося мрака и напряженной тревоги, уставший разум медленно возвращался. Сердце колотилось как будто на грани выламывания, а головная боль ощутимо усиливалась, словно тисками цеплялась за каждое дыхание. Попытка восстановить память превращалась в мучительный процесс, призрачные образы лишь частично помогали уловить хода событий, будто сгустки иллюзий среди гущи ночного безмолвия....
Сами же заклинания строились на интуитивном использовании накопленной энергии, и потому у каждого мага был свой набор заклятий, по силе и количеству зависящих лишь от запаса энергии и способностей самого одаренного. Если воображения обычных волшебников хватало лишь на стандартные фаерболы или ледяные иглы, то находящиеся на вершине силы избранные, стоящие у самых истоков зарождения магии, могли устроить армагеддон целому континенту. Впрочем, таких магов были единицы, а остальные старались без надобности свою силу не использовать, чтобы в нужный момент их резерв не оказался пуст.
"И, разумеется, у каждого одаренного были свои предрасположенности: один лучше владел стихиями, у другого был талант к целительству, а третий мог читать мысли и управлять чужим разумом. Последнее, кстати, было редкостью, как и мой дар, и держалось под строгим контролем государства.
Инициация дара происходила в детстве, и организм успевал подстроиться и привыкнуть к новым способностям. Так поздно, как у меня, магия не появлялась еще ни у кого, и для тела одаренного это всегда было огромным стрессом.
«А возможно ли, что это и стало причиной смерти Олеси? – внезапно подумала я. – Если именно тогда и случилась ее инициация, и ее сердце просто не выдержало? Или же все было наоборот: мое вселение в тело спровоцировало пробуждение дара?»
Как бы то ни было, отмотать время назад у меня не получится. Да и что толку гадать, сейчас главное понять, как управлять всей этой магией. Тогда, в стычке с Владом, не умеючи, я просто выплеснула весь запас магии разом.
Набрав полные легкие воздуха, я закрыла глаза и медленно выдохнула, пытаясь представить, как что-то неосязаемое, невидимое глазу, но наполняющее все пространство вокруг меня, капельками тумана концентрируется в воздухе, а затем оседает на моей коже.
На воображение я никогда не жаловалась, и запросто могла нарисовать в своей голове все, что душе угодно.
Оттого так сейчас вздрогнула, когда моей спины вдруг коснулось что-то холодное. Я еле удержалась, чтобы не заорать от страха и не сбить всю концентрацию.
