Не выпуская устройство из рук, он опустил его до самого пола. Там, благодаря плотности тени, штуковина исчезала совсем. Он включил свет в комнате и проверил. По-прежнему ничего не было видно. К тому же еще и труба отбрасывала собственную тень на прибор.
Он вышел. В отверстии под потолком, которое едва можно было углядеть, послышался легкий скрежещущий звук. Раз или два оттуда показался кончик пилы, затем скромно удалился. Опилки и крупинки гипса, кружась, посыпались вниз. Появился провод, спускавшийся вдоль трубы; когда он двигался, его замечали, а когда останавливался — уже нет.
Монтер вернулся, он подтянул провод чуть пониже и прикрепил его к устройству на полу.
— Проверим на слышимость, — предупредил он и ушел.
Сокольски уставился на Доббса и обратился к нему, а не к человеку наверху. Он заговорил нормальным голосом, как говорил бы на таком расстоянии.
— О'кей? Вы меня слышите, Грэм? — спокойно спросил он.
В ответ труба зазвучала так, словно кто-то утвердительно постучал по ней ногтем.
Они переместились в другой конец комнаты.
— А как отсюда?
По трубе снова постучали.
— А теперь еще отсюда. Чтобы не оказалось глухих мест. Мы в углу, слева от двери, Грэм. Вы слышите нас?
Труба снова отозвалась."
"— Никаких глухих мест, — констатировал Доббс.
Монтер появился снова. Вытащил из кармана промокашку, легка смочил ее водой из-под крана и потыкал ею у основания трубы, где осыпались опилки и гипс, после чего свернул промокашку и положил в карман.
У дверей остановился, соединил большой палец с указательным в кружок, что означало успешное завершение работы, и показал им.
— Пользуйтесь на здоровье, — улыбнулся он и ушел.
Они тоже ушли, но через полтора часа. Доббс аккуратно укладывал что-то себе в карман.
— С этих чеков от Рида надо быстро сделать фотостаты, после чего они должны вернуться на место, где я их нашел.
— Ты думаешь, он знал, что они здесь? Зачем их вообще было солить? На двенадцать тысяч долларов…
— Он их не принял. Я думаю, они у него валялись, пока он не забыл, что они у него есть. Об этом говорят уже сами места, где чеки лежали. Один я нашел между комодом и стеной, он вывалился из задней части выдвижного ящика. Другой был смят, весь в табачных пятнах, похоже, об него вытирали скребок для чистки курительных трубок.
— Что он за тип?
— Либо очень глупый, либо очень умный. А это уже решать Макманусу, не нам. Я их отвезу, а ты садись на наушники.
К шести чеки были возвращены на место, а Доббс сменил Сокольски у наушников.
Он слышал лишь тишину, тишину пустой комнаты.
В шесть двадцать семь открылась и закрылась дверь. Прошаркали шаги, стихли. Послышалось, как глухо упала одежда, брошенная на спинку стула.