Встреча Каждый раз, возвращаясь домой, он шел берегом реки. Вокруг часу ночи. Звезды светят, и водяная гладь кажется зеркалом неба. Как все, ему хотелось бы сесть в автобус и сэкономить время, но он огибает реку, наслаждаясь тихим укромным пейзажем. Эта встреча стала началом невообразимого приключений....
— У меня ничего не осталось. — И снова Рид бросил взгляд на часы, как и перед этим. — Хотя нет, погодите. — Он медленно повернулся, и его взгляд остановился на Джин.
Лицо у Шона побелело.
— Нет-нет, остановитесь, — запинаясь, пробормотал он. — Не делайте ничего такого. — Он отступил на шаг. — До сих пор я потакал вам…
— Потакали мне?! — злобно вскрикнул Рид. — Я же играю не против вас! Я играю против жизни.
Он по-прежнему смотрел на дочь:
— Ты не возражаешь, Джин?
На лице у Шона появилось выражение тошнотворного отвращения.
— Вы сходите с ума, — медленно произнес он. — Пора остановиться. Вы уже не отдаете себе отчета в том, что делаете…
— Не отдаю себе отчета?! — ответил он Шону, но смотрел по-прежнему на Джин. — Глаза смерти гораздо зорче, чем когда-либо будут ваши, сынок. Вы не знаете, что любите ее, зато я знаю. Она не знает, что любит вас, зато я знаю.
Он продолжал смотреть на нее.
— Ты не возражаешь, Джин? — снова спросил он.
Она не дрогнула, даже не взглянула на Шона, как будто его вообще не было с ними в комнате.
Заговорила тихим голосом, но ее ответ прозвучал так же четко, как легкий-легкий удар по тонкому хрусталю:
— Не возражаю, отец.
— Я снова играю против колеса жизни, — сказал Рид. — Ставлю мою дочь.
Он нарисовал вилкообразную фигуру на бумаге, все основные линии двуногого существа, приставил к ней крошечный кружочек вместо головы. Посреди корпуса пририсовал небольшую юбочку.
Подписался.
— А теперь ты подпишись, что согласна.
Лицо Шона приобрело зеленоватый оттенок.
— Но ведь это же не… не долг с правом передачи. За доской рулетки вы не можете передать право собственности на… на живое существо, на человека.
— Это не право собственности. Только ее рука в браке. Вы можете отказаться.
Шон заговорил так же тихо, как говорила она. И не менее четко:
— Я не отказываюсь. — Руки он держал под столом. — Но у меня нет ничего достойного такой ставки.
Рид положил рисунок на доску.
— Ставка сделана. Ставьте все, что у вас есть.
Шон по-прежнему не мог заставить себя прикоснуться к деньгам.
— В таком случае вы на черном, и игра идет в ваше отсутствие. Вы колесо. Вы жизнь.
И вдруг, поставив локоть на стол, она будто серпом сгребла все накопившиеся его выигрыши на место для ставок.
— Я отказываюсь, чтобы дело рассматривалось в отсутствие ответчика, — спокойно заявил она. — Так было бы еще хуже.
Колесо завертелось.
