Критическое размышление о современной культуре и её связи со свободой. Автор анализирует судьбу русского «тамиздата», исследует творчество философов и писателей эмиграции, ставит вопросы о месте свободного слова в демократическом обществе и роли литературы в духовной жизни нации.
По случаю взятия Варшавы русскими войсками Сергей Глинка восторженно обращал к Царю-отцу стихи, уже прямо предвосхищающие те, что позже Пушкин посвятит монаршему предку Александра I, Петру, а Жуковский — преемнику, Николаю:
Кроткой русских повелитель,Рог гордыни ты смирил!Кто сердец, кто душ властитель,Тот в душах любовью жил.(…)Не желает расширеньяАлександр земель своих;Бог, в залог благоволенья,Заключил полсвета в них.(…)Обитатели Варшавы!Русский царь — и ваш Монарх;Как и мы, сыны вы славы:Будем мир хранить в сердцах.Жить к Царю любовью будем.Отложив вражду навек;Все, что было — позабудем!Царь прощенье всем изрек!..[79]Но если Глинку Пушкин читал в Лицее почти наверняка, то стихи Срезневского в «Украинском вестнике», написанные в 1816-м также «В честь российского победоносного воинства», он знал навряд ли; тем поразительнее сходство, определяемое исключительно принадлежностью к одной ритмической традиции:
Что за шум в стране полночнойПрерывает тишину?Бонапарт с ордою мочнойВторгся в русскую страну. (…)Что за крики в Царстве Белом,Что за громы раздались?Храбры Россы с духом смелымНа злодея поднялись!(…)Что за шум и что за крикиСлышны с западных сторон?Россы в бранях там велики.Всех сражают! Слышен стон!..Пусть стонает враг суровый,Нашей мышцей поражен! (…)[80]Почти невероятно также, чтобы в памяти Пушкина времен «Пира…» сохранялось воспоминание об анонимном «Разговоре с чердака 1813 года декабря 31 дня в 12 часов пополудни с новым 1814 годом»:
(…)Загляни в прошедши годы,Мать седая старинаСкажет: русские народыВами слава создана. (…)А великой, — что старушкуМать-Россию просветил,Все труды считал игрушкой:Флот и войски сорудил.Питер, славную столицуИз земли, как небылицу,В два он мига взгромоздил;И тогда же под ПолтавойОн смигнулся с русской славой —Карла в пух растеребил[81]."
"Возможно, впрочем, и другое объяснение. Все цитированные поэты, от Глинки др Пушкина, звали и помнили солдатскую песню, которая была сочинена «вслед за оставлением Москвы» и ходила «по Петербургу и в губерниях»:
Град Москва в руках французов.Это, право, не беда:Наш фельдмаршал князь КутузовОтплатить готов всегда.Знает то давно ВаршаваИ Париж то будет знать.
