Штрафники Великой Отечественной войны сталкиваются с суровой реальностью окопов и боя. Автор исследует цену Победы, показывая жизнь солдат, которые не получили должного признания. Узнайте, какая цена заплачена за военные действия.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «У штрафников не бывает могил»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Штрафники Великой Отечественной войны сталкиваются с суровой реальностью окопов и боя. Автор исследует цену Победы, показывая жизнь солдат, которые не получили должного признания. Узнайте, какая цена заплачена за военные действия.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Штрафники Великой Отечественной войны сталкиваются с суровой реальностью окопов и боя. Автор исследует цену Победы, показывая жизнь солдат, которые не получили должного признания. Узнайте, какая цена заплачена за военные действия.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Танки продолжали атаку, но вскоре загорелся легкий приземистый Т-70, затем поползла в низину подбитая «тридцатьчетверка». Дымовые шашки помогли ей укрыться. Остальные машины, продолжая маневрировать, двигались быстрыми зигзагами к остаткам деревни.
1-я и 3-я роты бежали, увязая в снегу. Гладков в очередной раз дал команду ускорить шаг. Вокруг роты начали взрываться мины. Не слишком густо. Видимо, все немецкие стволы работали против танков и других рот, наступавших в лоб. Но вскоре досталось и нам.
Один из красноармейцев моего взвода заметно отставал. Звонарев пытался его подгонять, но боец жаловался на усталость и боль в груди. Остальные красноармейцы держались вместе. Наверное, на свете и правда есть судьба. 80-миллиметровка рванула именно рядом с ним. Когда я подбежал, двое санитаров стащили шинель, разрезали гимнастерку, белье. Боец (фамилии-имени не запомнил) бился, пытаясь подняться. Крупный осколок разбил ключицу и верхушку плечевых костей. Кровь парила на морозе и выталкивалась неровными толчками.
Санитары затыкали рану, разрывая индивидуальные пакеты один за другим. Я достал из планшета свой пакет и протянул санитарам.
— Не надо, товарищ лейтенант, — отстранили меня. — Доходит парень.
Вокруг уже столпилась половина взвода, бежал капитан Гладков. Еще две-три мины рванули неподалеку. Красноармеец схватился за ухо и по-детски заойкал. Я приказал Пинчуку возглавить взвод:
— Никита, быстрее! Перебьют ведь.
Старший сержант торопливо уводил взвод. Я подошел ко второму раненому красноармейцу. Осколок наполовину оторвал наушник шапки и полоснул по щеке. Что-то вроде глубокого бритвенного пореза. Я поднял его за шиворот.
— Бегом. У тебя царапина.
Ротный Гладков с полминуты рассматривал смертельно раненного бойца. Дал команду санитару немного побыть возле него, а затем бегом догнать взвод. Санитар, один из дядек, ограниченно годных к военной службе, растерянно глянул на меня, затем на ротного.
— Не телись здесь. Ни к чему, — надевая варежки, сказал капитан. — Там ты нужнее будешь. Буканов, бегом!
Я догонял взвод, а в голове билась мысль: «Мы бросили раненого!» Санитару ясно намекнули: посидеть немного с обреченным человеком и тоже бежать вперед. Этот парень, действительно, умирает. Крови вытекло столько, что попади он на операционный стол прямо сейчас, вряд ли бы хирурги сумели что-то сделать.
Теперь рота бежала по открытому полю. На буграх снег сдуло, и в некоторых местах люди проваливались по пояс. Мины стали падать гуще, потом издалека застучал пулемет. День был пасмурный, и трассеры виднелись отчетливо. Пока расстояние рассеивало пули, но метров через двести огонь уже стал прицельным.
Люди падали один за другим. Многие прятались, зная, что впереди смерть. Звук немецкого пулемета был рычащим.
