Штрафники Великой Отечественной войны сталкиваются с суровой реальностью окопов и боя. Автор исследует цену Победы, показывая жизнь солдат, которые не получили должного признания. Узнайте, какая цена заплачена за военные действия.
Он уцелел в двух лобовых атаках, его ждала молодая жена и двое сыновей. Еще утром мы пили вместе чай с сухарями. И вот она, смерть…
Мы похоронили капитана, сколотив из досок от снарядных ящиков неуклюжий гроб. Пушкарь был хорошим человеком и смелым командиром. Он и сейчас стоит у меня перед глазами, кудрявый, крепкий. И еще запомнилась фотография его жены и детей.
Я не хочу расписывать его последний бой как подвиг. Наверное, капитан не слишком рвался к орудию, понимая, что легкая 50-миллиметровка не сделает погоды и не разгонит колонну. Он просто получил приказ, а дальше действовал как умелый и азартный артиллерист. Не зря же осталось в памяти его прозвище — Пушкарь.
Он успел выпустить штук сорок снарядов. Мы сходили и посмотрели, куда он стрелял. Нам было это важно. Среди воронок лежали шесть трупов и разбитый догорающий мотоцикл. Мы прихватили кое-какие мелкие трофеи, два автомата, оба без патронов, и вернулись к себе. Мой ординарец Савельев рассуждал:
— Да еще раненых десяток было, не меньше. Нормально стрелял товарищ капитан. А офицеров убитых могли с собой унести.
— И генералов тоже, — буркнул Матвей Осин.
Вторая половина апреля. В разгаре теплая весна, днем можно загорать. Мы размещаемся в прибрежном лесу возле реки Серет, западнее румынского города Ботошаны. Палатки, землянки, кухня под навесом. Отдельно штабной блиндаж, где размещаются капитан Тимарь и замполит Зенович.
Рота обновилась практически полностью. Вокруг новые лица, идет учеба. За плацдарм на Талице, а в основном учитывая успехи фронта, почти все офицеры и сержанты из постоянного состава получили награды. Николай Егорович Тимарь и мой дружок Василь Левченко — новенькие блестящие ордена Отечественной войны 2-й степени. Кроме того, Левченко присвоили звание «лейтенант».
Замполит Зенович и командир первого взвода Малышкин получили ордена Красной Звезды. Малышкин — посмертно. Фельдшер Бульба, двое сержантов и я получили медали «За боевые заслуги». Мне также присвоили звание «старший лейтенант».
Я рад и званию, и награде. Три года после окончания училища в лейтенантах ходил. Некоторые из выпускников Ростовского училища за эти три года стали капитанами и даже майорами. Но большинство погибли или пропали без вести в сорок первом — сорок втором.
Старший сержант Матвей Осин, несмотря на представление, награды не получил. Бывших штрафников награждают редко. Зато он зачислен в штаты штрафной роты.
