Автор
В холодной электронной паутине, где каждая нотка волнует кровь, этот роман "У Тебя Нет Выбора" раскрывает глубокий подтекст любви и контроля, проникаясь отчаянием и возбуждением. Ожоги влажных губ, аромат собственной крови — это не просто описания, они становятся частью внутреннего мира, где хищник внутри каждого непреклонен. Здесь любовь оберегается твердой ледяной рукой власти и владычицы....
— встаёт с кресла, поправляет свое платье и идёт в сторону входных дверей.
— КАК ОНА?
— Если выражаться вашим сленгом, хреново.
Иду следом за ней, мои мозговые шестерёнки молниеносно начинают работать.
— Я позже могу связаться с вами?
— Конечно, Маркус. И прости меня за ту пощёчину, я была не в себе. — оборачивается и смотрит внимательно своими зелёными глазами.
— Если хоть раз обидишь мою дочь, все твои выпирающие причиндалы я сама вырву с корнём. Не испорти все окончательно. Надеюсь, Маркус, мы понимаем друг друга?!
— Тамила Генадьевна, вам просто не придётся этого делать.
— Я готов ждать столько сколько потребуется времени. Но у меня есть небольшая просьба к вам, я хочу видеться со своими девочками и быть в курсе всего происходящего. И да, впервую очередь обеспечить им безопасность.
— Вижу ты в себя приходишь, конечно. Безопасность прежде всего. Мой номер у тебя есть, я знаю.
****
Наши дни, офис
Смотрю на неё и меня трясёт. Впервые за четыре месяца вижу ее в воочию, а не через монитор камер и или издалека.
— Спасибо, что пришла. Присаживайся, где тебе нравится. Может воды или сока? — руки от волнения трясутся.
Стараюсь держать себя в руках, не смотрю в ее сторону. Боюсь наломать дров.
— Ничего не нужно.
— Хорошо. Как мой сын, дети? Как ты сама? Хотя, не отвечай, я и так знаю.
— Исчез из твоего поля зрения, из твоей жизни. Дал время и с пониманием отнесся. А теперь я хочу полностью учавствовать в жизни детей и воспитывать их полноценно. Нам нужно решить, каким образом будем договариваться.
Мысленно целую её губы, изгиб шеи. Вспоминаю, как в палате роддома, когда она спала после операции, я спокойно зашёл в комнату. Знал, что она не проснется сейчас, был спокоен.
