– Лет семь уже, как в Гуляйполе крутятся. Берут заказы на добычу черепов и выбивание долгов. Ухорезы те еще; по слухам, любили неплательщиков их же кишками душить. А года два назад стали они с Созерцающими работать. Исключительно. Башки обрили, напялили все черное, в храме Кали их видели. Заказы со стороны не берут, что делают – никто толком не знает. Но поднялись. Завели даже торговлю. Две баржи купили и уже грузовиков пять для них катается, с их товаром. А до этого только на пьянки с гулянками зарабатывали.
– Интересно… – протянул я. – Интересно. А сюда часто ходят?
Он щелкнул языком, что у аборигенов означает отрицание, затем сказал:
– Нет. Теперь нет. Раньше, до того как в черную масть перекинулись, часто бывали, а теперь пару раз в год, не чаше.
– Интересно… – повторил я. – A с ними кто?
– Не знаю. Видел вроде его здесь раньше раз или два, но внимания на него не обращал. Он с какой-то ватагой был вроде, не с Рахсенами. С ними его впервые вижу.
– Понятно. А одеты одинаково – это что, форма? Или выпендреж?
– Вроде формы у них, кто с Созерцающими дела ведет, но в этих… – Он пощелкал гибкими пальцами, подбирая слово: – Во! Кто в тугах состоит, тот так и одевается. Это у них вроде армия своя такая.
Что-то знакомое было в лице молодого бандита в пыльнике. Но что именно – я никак не мог понять. Словно воспоминание какое-то с ним связано. А вообще, все это очень интересно. Чем именно? Лично мне интересно, зачем это трое наемных убийц и поклонников Кали в компании еще кого-то заявились в кабак именно в тот день, когда в него пришли мы? Учитывая, что они сюда почти не ходят. Подозрительно. Боги видят – подозрительно. Я вообще в совпадения верю редко и с большим трудом. Точнее, даже вовсе не верю. Поэтому я просунул руку под куртку и активировал амулет связи, послав два длинных тона женщинам: «Как вы?» К счастью, ответ пришел быстро. Амулет завибрировал, сообщив, что у них все в порядке. Ладно, это радует. Если что и начинается, то начинается с нас.
– Ладно, увидимся еще. Пятерку свою хоть с трудом, но отработал, – сказал я Угрю. – Услышишь что еще про тех людей, о ком я спрашивал, – подходи, подкину еще деньжат. Усек?
– Усек, – кивнул тот.
– Ну и молодец, раз усек.
Забрав со стола свою кружку, я встал и огляделся. Братья Рахсен явно отвели глаза в сторону – смотрели они на меня тяжело: взгляд чувствовать я пока не разучился. А четвертый настолько старательно смотрел в другую сторону, что это внушало еще большие подозрения. Тем более что его взгляд я еще до этого почувствовал – злобный такой, вроде как зарезать меня хочет. А вообще, выглядело все так, как будто молодой в пыльнике привел троих убийц специально, чтобы меня показать. Откуда он может меня знать? И почему столько злости? Я его в упор узнать не могу.