Из темного двора донесся звук, как будто кто-то задержал дыхание и напрягся, затем раздалось молодецкое кряканье, и бачок с помоями, теряя по пути свое содержимое, по плавной баллистической параболе пересек пространство до цели и с треском приземлился в кусты палисадника – точность броска получилась идеальной.
Какой бы ты ни был опытный стрелок, но не выдать себя, когда вдруг совершенно ниоткуда тебе на голову падает нечто непонятное, но тяжелое и вонючее, ты не сможешь. Так получилось и на этот раз. Из кустов раздались ругательства, и две темные фигуры бросились в сторону от упавшего бачка. Видны они были смутно, но мне этого хватило – и не по такой цели стрелял. И, едва заметив движение, я нажал на спуск и продолжал часто давить на него, пока не расстрелял все восемнадцать патронов из магазина. Глухо пукал глушитель, лязгал затвор, сыпались со звоном гильзы на доски, но настоящего звука выстрелов не было. Зато были крики и ругательства, которые донеслись из кустов. Мне было видно, как один силуэт неловко осел на колени, а затем завалился вбок, ткнувшись лицом в землю. Второй же, держась за живот, согнувшись, вышел на свет и оперся на штакетник. Стрелял я все же почти наугад, скорее по намекам на цели, чем по целям, так что убить сразу не получилось.
Я быстро сменил магазин, сбросил затворную задержку. Тем временем раненый тяжело перевалился через штакетник и упал на пыльную землю. В свете фонаря хорошо были видны красные и блестящие следы крови – лило из него сильно. Это как раз и был тот самый молодой бандит с лицом жителя Озерного края. Тот самый, что привел братьев-убийц. Зачем?
И тогда я сделал глупость, чего не позволял себе раньше. Крикнув гному: «Прикрывай меня!» – я со всех ног метнулся через двор, выскочил в калитку, рывком добежал до раненого и присел рядом с ним, взяв на прицел угол дома напротив. Если кто побежит сюда на помощь нашим врагам, встречу огнем. Через секунду рядом тяжело плюхнулся на колено гном, с явным облегчением переводя дух. Для него любой предлог, позволяющий покинуть позицию у помойки, был хорош.
Раненый, лежавший ничком и тяжело, с мокрым хрипом дышавший, приподнялся на руках, словно пытаясь отжаться. Мокрые длинные волосы упали ему на лицо, из угла повисла тягучая вожжа кровавой слюны. Он, приподняв голову, посмотрел на меня с ненавистью, такой сильной, что я удивился и даже поежился.
– Ты кто? – спросил я его. – За каким демоном на меня напал?
– Не узнал? – вопросом на вопрос ответил он.
– А должен? – нахмурился я.
– На дороге… в Тверь… из Великореченска… мы там с братом были… меня ранили… три дня через лес шел… – тяжело вытолкнул он из себя слова.
– Да ну? – удивился я.