Я заглянул в окно, затем влез в него. Мы оказались в столовой. Длинный дубовый стол с лавками вдоль него, люстра из тележного колеса, бронзовая и медная посуда, развешанная по стенам. Везде пучки сухого шалфея, зачем – не знаю. Густой полумрак. Звуки со двора сразу стали глуше, дикий крик, доносящийся сверху, тоже почти не слышен. Ничего, покричи, от святой воды ты восстанавливаться не один год будешь, если проживешь их, конечно. В чем лично я сомневаюсь.
Два выхода из столовой, с одной и другой стороны, тяжелые дубовые двери. Куда идти?
– Лари, ты налево иди, я пойду направо, – осторожно предложил я. – Хорошо?
Она начинает меня слегка пугать в такие моменты, вот и стараюсь быть вежливым.
– Ладно. Осторожней там, – тихо рыкнула она и бесшумно пошла к двери.
Я вскинул ружье и пошел ко второму выходу из зала. Ну и где последний вампир? Точнее, вампирша, потому что все говорили о том, что Мастер Гнезда – женщина. И о том, что обратили в вампиров двоих молодых мужчин из города. А кто мог это сделать? Не она ли, случайно?
Дверь со скрипом отворилась, открыв путь на темную лестницу и куда-то дальше, в следующую комнату. Пойду наверх пока, к орущему от боли вампиру. Даже отсюда слышу, как он колотится в деревянный пол. Его успокою, да и есть вариант, что Мастер Гнезда к нему придет. Им хоть и плевать друг на друга, но Мастер обязан заботиться о них.
Я пошел по скрипящей лестнице, закончившейся очередной дверью. Толкнул ее, она слегка подалась, а затем застряла. Я заглянул в щель. Вот где недостающий нордлинг. Следы укуса на шее, рядом с рукой дробовик. Вот он куда успел забраться.
Я навалился на дверь сильнее, труп подался дальше по скользким, навощенным доскам пола. Так… можно идти, но почему-то не хочется. Почему? Цвет губ странный у мертвеца. Слишком красный, словно кровью его поили. Зачем? А в вампира превратить. Он пока совсем не сильный, до первой кормежки, но голодный, хитрый и злой.
Моя правая рука скользнула по поясу, где в кожаных ножнах лежал длинный осиновый кол со стальным острием и резиновой ручкой, тихо схватился за него, вытащил. И резко, с шагом, со всего маху вогнал его в грудь лежащего, с хрустом раздвинув кольца кольчуги. Тот зашипел, выгнулся дугой, заколотив пятками в пол, и сразу затих. Прямо в сердце попал – тогда они, как люди, почти сразу умирают. А вот кто его успел обратить?
Удар в спину заставил меня выронить ружье и кол. Ружье свалилось на труп, а кол покатился по лестнице вниз. Чья-то холодная рука стальной хваткой обхватила мне шею, прижав к себе, пахнуло зловонием, тленом и прокисшей кровью. Я успел скосить глаза и увидеть справа от себя женское бледное лицо с черными волосами и ярко-голубыми глазами. Растянутый противоестественно рот, белоснежные и острые, как у змеи, клыки.