Полумрак, стойла для лошадей, солома на полу, вязанки сена. Свет пробивается похожими на золотые мечи лучами через маленькие бойницы под потолком. Под бойницами выложена каменная полка, куда ногами стать можно, если отстреливаешься. Сами бойницы маленькие, под арбалет сделаны. Сбоку выложено из камня кольцо колодца с воротом. Можно лошадей напоить. Но пока рано.
Мы вошли. Тихо, где-то высоко, под крышей башни, воркуют голуби. Пол птичьим пометом засеян. Этих серунов тут только не хватало. Сосредоточился, пытаясь почувствовать хоть что-нибудь – магию или взгляд. Слабый ток Силы лишь от заклятия на досках ворот, и все.
Посреди конюшни крепкая деревянная лестница, уходящая в квадратный люк в потолке – вход в башню. Вторая ступень обороны, случись чего. Лошадей в стойлах на первом этаже размещают, сами же в башне ночуют, подняв лестницу и захлопнув тяжелый люк с засовом. На вершине башни выставляют пост.
Если кто нападет и случится отбиваться, то сначала можно это делать через бойницы конюшни, затем, если не удержались, можно укрепиться в башне. Сейчас-то ее взорвать можно, хоть и не запросто – из таких каменюк она построена, – а раньше только планомерную осаду начинать следовало. Добротное убежище.
Лари быстро вскарабкалась по ступенькам в башню, я следом. Огляделись. Все те же маленькие бойницы, крепкий пол, набранный из мощного деревянного бруса на дубовых балках толщиной в туловище человека. На них легкий след магии – тоже от гниения заклятия, да и сами балки магией кололи: кто еще от дубового ствола мог такую массу отделить?
Голуби свили свои гнезда уже под навесом над вершиной башни. Гонять я их не стал – если кто сумеет забраться через верх из злобных тварей, то сначала птиц переполошит. Гуси спасли Рим, а голуби пусть нас спасают. Навес подлатали недавно, заново перекрыли свежей доской – от нее еще попахивало свежеспиленным деревом. Нормально. Следили за местом. А кто, интересно? Из замка, куда мы собираемся, или кто другой?
Никого. Совсем никого, даже снизу не подкопаешься в это место – на скале строено, на каменном монолите. Надежное, ночь скоротаем. Дрова припасены, надо будет завтра с утра, как солнце взойдет, нарубить немного в леске поблизости. Не годится общественный припас на себя тратить, ничего взамен не оставляя.
– Заводи коней! – крикнул я с башни вниз, после чего сказал Лари: – Я пока тут постою, огляжусь.
– Хорошо, – кивнула та и бесшумно соскользнула вниз по лестнице.
Панорама с этой точки и вправду открывалась такая, что дух захватывало. Идущее к закату солнце окрасило контур синеватых гор, возвышавшихся на горизонте. Оловянный хребет, почти непреодолимый. От него, превращаясь из туманно-синих в темно-зеленые, рядами спускались пологие горы Лесного хребта.