А если не рассчитаешься, но прятаться не станешь, то могут самого в рабство продать. Или убьют. Пристрелят сопротивляющегося или как-нибудь творчески подойдут к казни сдающегося. Так что лучше сопротивляться: пуля лучше котла с маслом, например. И даже петли.
Хотя… я посмотрел на друэгара, изображавшего гардеробщика. А друэгар-то колдун. Только прикидывается скромнягой, принимающим плащи да пыльники от посетителей. И в карманах у него что-то понапихано, Силой так и прет. Наверняка какие-нибудь боевые амулеты, чтобы можно было буйных обезвреживать. И на шее под одеждой что-то висит. И посох у него с навершием к стойке прислонен. Учтем.
– Прочитали? – спросил нас один из орков с затейливой татуировкой на лбу, над правым глазом, показав на вразумляющий плакат.
– Прочитали, – кивнул я. – Вопросов нет.
– Раз нет, то проходите, – сказал второй орк, с огромной рубиновой серьгой в ухе.
Мы прошли еще за одни двери и оказались в здоровенном зале. Я даже сперва замер от неожиданности. Тут человек двести могло рассесться при желании. Ну сто пятьдесят, может быть. Но не меньше. Высоченный потолок, из-под которого на цепях висят люстры с лампочками, прикрепленными к тележным колесам. Пространство над головой пересекают поперечные балки, на них террасой лежит галерея, на которой тоже столики. Длинная стойка, за нею двое в кожаных передниках. И длинные дубовые столы с длинными же дубовыми лавками. Все неподъемное, драться не получится.
Посредине зала горит огромный очаг, дым от которого уходит в широкую трубу, а отблески пламени мечутся на стенах. Вокруг него буквой «П» огромный стол, и несколько человек сидят за ним и сами себе жарят мясо на шампурах, расположив их над грудами тлеющих углей, которые служитель время от времени отгребает кочергой из пламени. Ну такое у аборигенов часто бывает – каждый в трактире может взять жареное мясо или потребовать сырого и зажарить себе сам. Традиция вроде как, проистекающая отчасти из опасения, что вместо нормального мяса подсунут не пойми какое.
Зал был заполнен едва ли на четверть, а то и меньше, хотя время уже было самое разгульное. Не соврал орк: похоже, растащили тутошних наемничков наниматели. Как я слышал об этом месте – тут всегда народу прорва была. Значит, местные завсегдатаи сейчас с гарнизоном Пограничного бодаются, скорее всего.
Но музыка уже была – какой-то тощий юнец с конопатым лицом бренчал на мандолине и ломающимся голосом пытался петь какие-то лихие куплеты на виларском, явно из солдатского репертуара. Его никто не слушал, но несколько монеток на маленьком подносе перед ним все же лежало. Искусство тут ценили, видать. Даже такое.
Мы выбрали с Орри стол поближе к огню.