Он святой, а я исчадье ада. Как жить?
– Ты в кухню? – меж тем спросил Саша, поворачивая меня в ее направлении. – Идем, я соку выпью, а потом в душ.
Галя уже заканчивала готовить завтрак, и по кухне плыл совершенно невообразимый запах омлета с беконом и зеленью, на блюде под свежим белым полотенцем угадывалась горка пирожков, на обеденном столе возвышалась стопка бульонниц, рядом с ней – пирожковые тарелки. Галя вынимала из духовки противень с коричными ватрушками. Наша домработница придерживалась мнения, что, когда в доме столько мужчин, вечно занятых на работе, завтрак должен быть основательным и плотным, потому что кто знает, когда у них случится минутка для обеда. Если бы Сашка не занимался спортом, его уже давно развезло бы в разные стороны, как отца. В последнее время даже я стала замечать появление лишних граммов то тут, то там, и это меня не особенно радовало. Однако Галя не принимала никаких возражений и продолжала закармливать нас выпечкой и прочими вкусными вещами.
– Чайку, Сашенька? – едва заметив меня на пороге кухни, Галя сразу метнулась к посудному шкафу за чашкой. – Доброе утречко, Александр Михайлович. – И я в который раз с удивлением отметила, что это она к мужу моему так обращается. Мне всегда резало слух Сашкино отчество, уж не знаю, почему. Но, кажется, кроме Гали, никто при мне его так не называл: охрана звала Акелой, все из папиных, кто бывал в доме, тоже.
– Соку вам? Сейчас я...
– Я сама, не надо, – остановила я засуетившуюся Галю. – Ты мне чайку пока сделай, хорошо? Зеленого с молоком. А сок я сама.
Акела чуть удивленно приподнял бровь, но промолчал и уселся за стол, с интересом наблюдая за моими перемещениями по кухне и за тем, как и что я делаю. Стакан зеленоватого напитка перекочевал с разделочного стола на обеденный, а я с трудом разобрала соковыжималку, не позволив Гале помочь мне, и убрала запчасти в посудомоечную машину. Сашка одобрительно хмыкнул и сделал большой глоток огуречно-сельдерейного напитка с красным перцем:
– Ты научилась выдерживать пропорцию, малышка, – отставив стакан, произнес он. – А еще, смотрю, с правой рукой дело обстоит намного лучше.
Это было на самом деле так – я уже могла поднять руку почти до уровня локтя, но кисть и сам локоть все еще оставались неподвижными и непослушными. Но придержать что-то, подтолкнуть или помочь левой руке я уже вполне могла.
– Я же не бросаю тренировки. Нельзя всю жизнь себя жалеть – так недолго и спятить.
Он мимоходом чмокнул меня в макушку и пошел наверх.
