Это они во всем виноваты. Дэймона арестовали из-за брата Майкла. Слава богу, он был мертв, иначе я бы сама его прикончила. Если бы не вмешательство младшего Криста, Дэймон уже окончил бы колледж, и мы бы сбежали.
И остальные… Мой брат готов был броситься под пули ради своих друзей, но они, не колеблясь, выбрали Эрику Фэйн. Годами он прикрывал их, а они избавились от Дэймона, словно от ненужной вещи, и даже не попытались бороться за него.
Послышался пронзительный гудок. Я подняла свои утомленные глаза и поняла, что нахожусь на тротуаре моста. Переведя взгляд на реку, увидела буксир, тянувший баржу вниз по течению. Звук его туманного горна вновь разнесся эхом среди грозовых туч.
Взглянув на камеру, которую до сих пор сжимала в руке, я замахнулась и швырнула ее в воду, казавшуюся почти черной. Та сразу же пошла ко дну.
Я закрыла глаза и покачала головой. Мне была ясна позиция Дэймона, потому что я знала, сколько страданий он перенес. Я понимала ход его мыслей.
Дома моего брата никто не любил. Наш отец был тираном, а его мать… Она терроризировала Дэймона. От воспоминаний обо всем, что происходило в той башне, меня затошнило, и я застонала. Он не хотел мне ничего показывать, а она не знала, чему я стала свидетельницей.
Из-за этого Дэймон собственнически относился к тому маленькому кругу хороших людей, что присутствовали в его жизни.
Ко мне, к своим друзьям…
Любой, кто нам угрожал, автоматически превращался во врага.
Поэтому он ненавидел Эрику – или Рику, как все, похоже, ее называли. Дэймон был неправ, но я понимала, что им двигало.
Он обрек себя на арест, трахнув Уинтер – девушку, которая была под запретом. Во многих смыслах, и моему брату это было известно.
Дэймон сам перегнул палку в прошлом году, после чего ему пришлось податься в бега.
Если бы он хотел, чтобы мы жили своей жизнью, то забрал бы меня с собой. Забыл бы друзей, забыл Рику. Мы оба покинули бы этот город и наконец-то обрели свободу.
Только этого не случилось, и теперь я понимала, что никогда не случится.
Я прикусила нижнюю губу, стараясь больше не плакать. Мы никогда не уедем, верно? Значит, он тоже меня использовал.
Скрестив руки на груди, я двинулась дальше. Пыталась заглушить свои эмоции, но не могла. Стиснув зубы и дрожа, я бездумно шла вперед, пересекла мост, миновала старый фермерский рынок на Стэйт-стрит, разоренные, опустевшие кварталы Уайтхолла. Нет, я не плакала – слезы сами катились по щекам.
Дождь намочил всю одежду, голова казалась тяжелой из-за промокшей шапки, кожу охватил леденящий холод. По телу побежали мурашки; я чувствовала, как каждый волосок встал дыбом.
Стуча зубами от холода и обхватив себя руками, я остановилась и подняла глаза.