Автор
В ночи дождя и грозовых тучек Кай находит себя незнакомым и отчужденным - как никто другой под такой обстановкой. Мир теряет свою ясность, а ощущения усиливаются, придавая сценам особую глубину и важность. Это не просто описание погоды, это Убежище, где каждый вынужден создать свой собственный мир из ниоткуда....
Наслаждение разрушительным ураганом пронеслось по телу. Мне нравилось раздевать ее."
"Корсет скользнул вниз, все больше обнажая изящную спину Бэнкс, и я дотронулся ладонью до нежной кожи.
Под платьем ничего не оказалось, ни бюстгальтера, ни трусиков. Лишь красота и невинность.
Когда наряд упал на пол, мой член набух и стал пульсировать. Ее задница, плечи ноги… Золотистая кожа, которую она точно унаследовала не по отцовской линии, буквально сияла в слабом свете.
Девушка развернулась. Ее взгляд упал на постепенно увеличивавшуюся выпуклость под тканью моих брюк.
Она начала дышать чаще, глаза загорелись.
– К черту простыни, – прошептала Бэнкс.
Оседлав меня, она раздвинула ноги. Я испустил хриплый стон, расстегнул ремень и джинсы, достал член и провел головкой по всей длине ее влажных складок.
Бэнкс опустилась еще ниже, крепко обняла меня и застонала, когда я проник в нее.
Твою мать. Обхватив ее груди, накрыл ртом один сосок, потом перешел к другому. Ухватившись за спинку стула, девушка начала двигаться, раскачивать бедрами все быстрее и быстрее.
Боже, как же мне повезло.
– Итак, я до сих пор тебе нравлюсь? – игриво поинтересовалась она.
Изо рта вырвался тихий смех. Больше, чем нравишься.
– Думаю, оставлю тебя себе, – ответил я. – И никто меня не удержит. Поняла?
Я осыпал поцелуями ее подбородок, спускаясь к шее.
– Ни твой отец, ни брат, ни твои люди.
Тело девушки напряглось как струна; обвив меня руками, она двигалась все быстрее.
– Значит, я тебе все-таки нравлюсь?
Я улыбнулся ее шутке. Мелкая засранка.
– Да. Очень нравишься.
Очень.
* * *Расстегнув воротник рубашки, я снял ее с вешалки и просунул руки в рукава. Было начало седьмого утра. Едва проснувшись, я ощутил в воздухе запах надвигавшегося дождя. Застегнув рубашку, подошел к прикроватному столику, взял свой телефон и замер, увидев лежавшие возле лампы кожаные перчатки Бэнкс.
Мой взгляд переместился на нее. Одна ее рука располагалась на подушке, вторая на животе. Губы растянулись в улыбке. Она их сняла.
