Автор
В ночи дождя и грозовых тучек Кай находит себя незнакомым и отчужденным - как никто другой под такой обстановкой. Мир теряет свою ясность, а ощущения усиливаются, придавая сценам особую глубину и важность. Это не просто описание погоды, это Убежище, где каждый вынужден создать свой собственный мир из ниоткуда....
Насколько мне было известно, у мужчин период роста продолжался обычно дольше, чем у женщин.
Я ощущала его дыхание на своем лице.
– Тогда у нас мало времени, да?
Я закрыла глаза. По рукам пробежали мурашки, когда он провел губами по мочке уха.
О боже. Мое тело пылало, словно тысяча спичек, которые загорались одна за другой.
Взяв мои руки, Кай положил их мне на бедра и провел вверх по телу.
– Так нормально? – спросил он.
– Завтра тебе опять придется сходить на исповедь, – пошутила я.
– Почему?
– Из-за похищения.
Я почувствовала, как он трясется от беззвучного смеха, а затем его губы коснулись моей шеи.
– Не хотелось бы тебя огорчать, мелкая, но мне туда путь заказан. Никакое спасение не светит. Только если ты не захочешь пойти вместе со мной, – добавил парень. – Может, очистишься от своих собственных грехов?"
"– Забыл, что я не католичка? И не знаю, что для этого вообще нужно делать.
– Ну… – начал Кай; в его тоне вдруг промелькнуло озорство.
Он взял меня за руку и подвел к одной из скамеек, затем сел и притянул к себе.
– Для начала заходишь в кабинку и садишься, – распорядился Кай, сжав мою талию. – Ты сидишь?
Повернув голову, я посмотрела на него. Он с серьезным видом сдвинул брови, словно строгий учитель.
Я закатила глаза.
– Теперь да.
– Затем крестишься. – Подняв мою правую руку, парень заставил меня приложить кончики пальцев ко лбу. – И говоришь: «Простите, Святой Отец, ибо я согрешила».
Позволив ему направлять себя, я почувствовала, как в груди все затрепетало от моего собственного прикосновения, пока Кай учил меня совершать крестное знамение.
Наши губы разделяли пару сантиметров; несмотря на старания говорить четко, я смогла лишь прошептать:
– Простите, Святой Отец, ибо я согрешила.
– Это моя первая исповедь, – подсказал он, что нужно говорить дальше.
Я прильнула ближе; мы почти соприкасались губами, и я не могла отвести от него взгляд.
– Это моя первая исповедь.
Кай втянул носом воздух. Его взгляд тоже опустился к моим губам.
– Господи, – прошептал парень едва слышно.
Я расплылась в улыбке.
– Потом священник скажет: «В каких грехах ты желаешь покаяться?» – прокашлявшись, повторил строгим голосом священнослужителя Кай, отчего у меня в животе запорхали бабочки, а затем повторил: – Так в каких?
Я закусила губу.
– Не знаю, получится ли у меня. Я… – начала я, глубоко вздохнув, но тут же призналась, – очень нервничаю.
