Вы надеялись его взорвать вместе с Панченко, чтобы таким вот образом уничтожить обоих свидетелей, после чего вам уже ничего не грозило. Но я понял это заранее и все предусмотрел. С самого утра оперативная группа вела подготовку к операции. Вы обратили внимание на то, что на шоссе почти нет машин? Это сделано специально, чтобы никто случайно не пострадал. Взрывное устройство, подложенное вами, должно было сработать до приезда в аэропорт. Мы заменили его на другое. Пассажиров в машине не было, водитель пустил автомобиль по шоссе и выпрыгнул. Полковник Крячко привел в действие дистанционное устройство ровно в тот момент, чтобы взрыв произошел на наших глазах. Рябинина раскололи еще вчера, так что маршрут и время нам были известны. В ином случае заставить его говорить было бы непросто, но тот факт, что заказчик решил убрать Николая, сыграл свою роль. Так что мы были очень неплохо подготовлены, и операция, слава богу, завершилась успешно. Показания вашего сына тоже оказались важны. После посещения им кладбища, как я уже говорил, мы засекли место его проживания. Потом я съездил туда. Этого оказалось достаточно. Так что все.
Носков-старший, видимо, начал осознавать, что это действительно конец. Все для него закончилось — и эта дьявольская игра, и свобода, и мечты, и отношения с сыном. Это отчетливо отражалось во взгляде, который упер в него Эдик.
— А вам, Эдуард, я вот что скажу. — Гуров повернулся к нему. — В своем совсем еще молодом возрасте вы уже стали подгнивать изнутри. Лень, праздность, избалованность — все это привело к тому, что ради себя вы готовы перешагнуть через других. Вам только двадцать лет, но уже есть над чем подумать. Если вы попадете в тюрьму — а у вас есть все шансы туда угодить! — то времени для этого у вас будет достаточно. Может быть, это и к лучшему. Ведь, соглашаясь на план вашего отца, вы не могли не понимать, что из-за него погибнет ни в чем не повинный человек, ваш ровесник.
— Нет! — выкрикнул Эдик, глаза которого наполнились ужасом после слов Гурова. — Это все не так, я ничего не знал! — закричал он. — Отец не посвящал меня во все свои планы, просто сказал, что мне нужно исчезнуть, а потом он придумает, как сделать, чтобы меня считали погибшим! Я соглашался только на это, не мог знать всего остального! Я сам вообще в шоке! — Эдик говорил бурно, взахлеб, и по лицу его катились слезы.
Он уже обращался не к Гурову, повернулся к Дмитрию Панченко и закричал:
— Я не хотел, чтобы ты погиб! Я не знал этого! Я не убийца, поверь мне! Я не хочу в тюрьму!
— Оставьте Эдика в покое! — властно и громко проговорил Носков-старший. — Он действительно ничего не знал. Я сказал, что организую автокатастрофу, в которой машина взорвется, и все решат, что там был он.