А Стас, спокойно взглянув на Елену, невозмутимо поинтересовался:
— Он, что, всегда такой больной на голову?
Та, окинув взглядом супруга, растерянно вертящего в руках опасную «игрушку», чуть поморщившись, безнадежно махнула рукой:
— Всегда… Он всю жизнь — молодец, красавец, образец. А я… А я для него пожизненно второй сорт.
— Чего ты несешь-то? — возмутился ее «благоверный». — Это когда я тебе такое говорил?
— Мне — нет. А вот своим дружкам-собутыльникам — постоянно. Да и девкам тоже. Тамарке вон Зубасовой, Маринке Леббе… Ты думаешь, что мне никто ничего не передает?
— Во-о-н оно что!.. И вот ты надумала найти себе мужичка, чтобы с ним оттянуться и заодно со мной расквитаться… Так, что ль? — со злорадством подхватил «благоверный».
— «Оттянуться», «расквитаться»… — в голосе Елены звучали горечь и сарказм. — На это только ты горазд. Да просто хороший человек меня до дому довез, помог покупки донести. А ты сразу — хайло на него разевать. И вообще, какие у тебя могут быть претензии? Что толку, что мы с тобой прожили четырнадцать лет? Ни ребенка, ни хозяйства — ни-че-го! Думала, может, со временем как-то переменишься, за ум возьмешься… Нет, надежды уже никакой. А мне — что теперь? Лучшие годы позади, а впереди — одна пустота!..
Она смахнула слезу и молча поднялась на крыльцо. Когда за ней захлопнулась дверь, Крячко, не говоря ни слова, лишь выразительно посмотрел на ее до крайности обескураженного «благоверного» и молча направился к калитке. Тот и без слов сразу же понял, что о нем думает незнакомец. Ревнивец поспешно отвернулся, чтобы не видеть его презрительного взгляда, и отбросил свое оружие, словно нож жег ему руки. Судорожно выдохнув:
— Ленуська! Ленуська! Я это… Я сейчас все объясню! — он побежал в дом.
Сев в машину и запустив двигатель, Стас покрутил головой и рассмеялся — надо же, какое приключение! Грешным делом, заглядевшись на свою попутчицу, он чуть не забыл, что ему было поручено Петром. Тут можно было верить в это или не верить, но определенно без вмешательства каких-то высших сил не обошлось — блудный муж Елены появился вопреки всяким ее и, тем более, его ожиданиям.
«Что имеем — не храним, потерявши — плачем… — мысленно резюмировал Крячко, имея в виду ревнивца. — Ишь, как заметался — либо жалко стало? Только кого — ее или себя?..»
Машина летела по нескончаемой дороге, а Стас все вспоминал про казус в Самоваловке, внутренне досадуя на то, что его столь пламенные душевные порывы закончились ничем…
Еще через час езды по довольно пересеченной, весьма живописной местности, оставив слева от себя Ярославль, вдали Стас увидел пригороды Костромы.