Присмотревшись, советник различил в сумерках золотистые купола, кажущиеся в отсутствие солнечного света тяжелыми, словно литыми, и только по пейзажу вокруг них догадался, что они находятся на Большой Ордынке близ церкви Николы в Пыжах. Значит, Центральный округ. Не так уж долго они ехали, на самом-то деле…
– Вот этот дом, – сказал неутомимый Сидельников, указывая на стену стандартной девятиэтажки. – Вряд ли у управляющего здесь квартира. Не тот уровень. Скорее тут проживает либо кто-то из родственников, либо краля.
Второй этаж. Подъезд в отличие от того дома, где проживал Тузков, был чист и в нем пахло не пережаренной рыбой и нечистотами, а свежестью вымытого пола и только что сделанного ремонта. К стене при подъеме по лестнице так и хочется прикоснуться – высохла ли краска.
Полянского Кряжин отправил вниз, за дом. Окна квартиры на фасаде огнями не светились, но это еще не означало, что в квартире никого нет. Окна могли светиться с тыльной стороны здания. Впрочем, там они тоже могли не светиться, и все равно это ничего не значило. Человек, которого ищут, баловать себя излишней иллюминацией вряд ли станет. Был еще третий вариант – в квартире действительно никого нет.
Как и было условлено, Кряжин не стал звонить в дверь до тех пор, пока ему с улицы не позвонил опер из ГУВД.
– Света нет, но телевизор работает – на стене играет синяя иллюминация, – доложил, тяжело дыша на морозе, Полянский.
Кряжин сунул телефон в карман и нажал на кнопку звонка.
Удивительно, но именно такие действия хозяев разочаровывают лиц, прибывших с явными происками ревизии. Не успел в коридоре затихнуть звонок, как в коридоре послышались шаги и замок защелкал, словно затвор автомата.
На пороге стоял мужчина лет тридцати трех на вид, приблизительно ровесник Стоцкого и Полянского. Его влажные волосы только что освободились от назойливого полотенца, пахло шампунем. На мужчине были надеты одноцветная, кажется, синяя майка (в темноте подъезда и внутренностях интерьера было не разобрать наверняка) с пятнами воды на воротнике, спортивные брюки и тапочки на босу ногу.
Кряжин, видя такое пренебрежение к одежде, почувствовал жуткую зависть. Этот молодой человек может позволить себе в морозный вечер носить тапочки на босу ногу и майку. Логика сейчас не имела места. Пусть он дома, а Кряжину снова идти на улицу – но советник с удовольствием бы тоже скинул дома ботинки на меху, пуховик и развалился на диване.
– Я вас слушаю, – сказал между тем хозяин.