Между тем следователи, привлеченные полковником для расследования фактов коррупции и мошенничества, в один голос заявляют о том, что в ходе работы ничего, что могло бы иметь интерес для возбужденного уголовного дела, выяснить не удалось. Они не настаивают на том, что расследование проведено в полном объеме, – это и неудивительно, если учесть, что следствие заняло всего неделю. Однако при этом упрямо свидетельствуют, что изучили всю документацию клуба и ничего подозрительного в ней не обнаружили. Подозревать группу в чем-то нехорошем трудно, ибо показания каждого из них, услышанные Кряжиным и ему же изложенные письменно, совпадают даже в мелочах. Сговор? Вряд ли. У Крыльникова было много недоброжелателей из числа рядовых сотрудников, и не могло случиться так, чтобы хоть кто-то не шепнул советнику дурного. Предполагать же, что кто-то из них движим высоконравственным принципом «О мертвых либо хорошо, либо ничего», – наивно так же, как и оценивать скорострельную проверку Крыльниковым «Олимпа».
Проверка была завершена – на этом настаивают все, кого направил к Кряжину генерал Чубасов. Запугать или заставить лжесвидетельствать он всех их не мог. Чересчур большой коллектив для демонстрации своих низменных побуждений. Чубасов не стал бы этого делать, даже если бы очень хотел.
Вот что значит выходной день в Генеральной прокуратуре, когда за ответственное лицо в ней остается начальник Следственного управления. Заскучал Смагин, спустился вниз, где следователя ждал Стоцкий, и между делом прокачал на главное. «Если для тебя ценна эта информация»… Шутит, что ли?
До возвращения в «Олимп» у него было пять часов. Пока Сидельников с человеком Чубасова участвуют в тризне и наблюдают за двумя типами, прибывшими на похороны, как на званый вечер, Кряжин решил разобраться с Тузковым. Молодой человек уже довольно длительное время оставался без внимания, а после приезда к нему двоих глупцов Чубасова был, по-видимому, на взводе. Самое лучшее состояние для нечаянных откровений. Чем следователь воспользовался сразу, едва в беспрерывном течении внепраздничных будней появилось двухчасовое «окно».
– Вы какой-то нынче не такой, барин, – заметил Кряжин, подталкивая к Тузкову пачку сигарет. – Словно из камеры.
– Шутите? – Потомок «небогатого, но дворянского рода» щелкнул зажигалкой следователя и моргнул свежеподбитым глазом, травму которого советник заметил только сейчас. – Держите человека ни за что с уголовниками и насмехаетесь? Меня избили.
– Могу справиться – за что?
– Один из сокамерников узнал во мне крупье. Я его тоже узнал. Он тогда спустил полторы тысячи «зеленых», упрямо делая ставки на «зеро». Пятнадцать раз кряду.
– Это всегда так было, Тузков, – заметил Кряжин.