Автор
В кабинете убийцы по вызову пахнет опасностью и безумием. Каждый желающий может заказать убийство для выгоды, но он решает предоставить всем эту возможность, искупавшись в чувстве собственной праведности и богатством своих услуг.
– После того, как она меня на всю страну грязью поливала?! – взвился Гуров.
– А почему вы, кстати, с Болотиным-то разошлись?
– Неважно, – пробормотал Лев, потому что для него признать свою ошибку было смерти подобно, но потом подумал, что Савельевы при желании сами могут спросить у Александрова, и процедил сквозь зубы: – Я виноват. Тогда, три года назад, я обвинил его в том, чего он не делал. А узнал об этом только во вторник.
– Ну, тогда понятно, почему ни Ольга, ни Мария к вам за помощью не обратились, – покивал Степан и, чтобы оставить эту неприятную для Гурова тему, сказал: – Кстати, ни Мария, ни девочки так и не прилетели.
– Вот и найди мне завтра Ольшевского хоть из-под земли! Есть у меня о чем с ним поговорить!
– Увы и ах! – развел руками Степан. – У нас такая запарка, что не продохнуть. Почти казарменное положение. Я ненадолго вырвался, чтобы вам все рассказать, и уже снова бежать надо, так что я кофе пить не буду.
– Но хоть получается что-то? – спросил Лев, провожая его до двери.
"– Тьфу-тьфу-тьфу! – поплевал тот через левое плечо и этим ограничился.
Проводив Степана, Гуров вернулся в кухню, увидел залитую сбежавшим кофе плиту и вылил его остатки в раковину. Сбежавший кофе – уже не кофе. Перейдя в зал и устроившись в кресле, он стал размышлять, что ему делать с Ольшевским. Обнаглел ведь, мерзавец! Ему было сказано: вернуть Марию и девочек в Москву, а их до сих пор нет. С одной стороны, особо авторитетным вором Ольшевский быть не мог – статьи не те, а с другой – выбрали-то именно его.
А Мария не особо ему и нужна, потому что деваться ей некуда, все равно вернется в свою квартиру и свое получит – уж ее-то участие в похищении детей ни у кого сомнений не вызовет. За девочек Лев и вовсе не волновался – раз Ольшевский так вписался за своих родных, то с их голов волос не упадет.
