Вид человека, который честно выполнял свою часть сделки, а его взяли и продали с потрохами. — Но ведь у меня тоже есть потребности… — Он неловко пожал плечами, стараясь продемонстрировать, что не слишком сильно переживает из-за этого, но его левое веко при этом затрепетало на грани судорожного подергивания. — Как и у всех. И я… э-э-э… время от времени, очень редко, посещаю заведение, которое… гм… удовлетворяет их.
— То есть публичный дом?
— Бр-р-рр! — Он забыл о решении называть вещи своими именами, и на его лице читалось почти что отвращение к бестактности Барнеби.
— Я не стал бы употреблять этот термин. Это совсем не то. Там очень… очень прилично, честное слово. Магазинчик, где торгуют всякими штучками для развлечений. Еще они устраивают театрализованное шоу. А если захотите, потом организовывают и общение наедине с какой-нибудь из дам. Обычно посетители не отказываются. Представления весьма возбуждают. При этом все выглядит весьма утонченно, отнюдь не пошло.
— И именно в этом заведении вы находились после обеда семнадцатого? — Доктор утвердительно кивнул. — Скажите, пожалуйста, название и адрес этого места.
Лесситер порылся в бумажнике и достал карточку.
— Может, вы знаете этот… клуб?..
Барнеби взглянул на карточку.
— Кажется да, знаю. — Потом он попросил фото.
— Фотографию? Мою? — Доктор сдавленно пискнул.
— Исключительно для процесса опознания. Даю вам слово, мы вернем ее вам.
Или, может быть, вы сами хотите меня туда проводить?..
— Боже правый, нет! — Он на секунду задумался. — Я как раз недавно фотографировался на паспорт. Карточки в другой комнате, сейчас принесу. — Он вышел из кабинета и буквально через несколько минут вернулся с четырьмя аккуратными черно-белыми квадратиками. Два из них он отдал Барнеби. — По-моему, вот эта… выглядит… где я улыбаюсь, она больше всего…
— Мне хватит одной, спасибо.
Когда Барнеби уже готов был выйти из кабинета, доктор добавил:
— Спросите там Кристал.
Она моя особая подружка.
Глава 9
Клуб «Казанова» оказалось не так-то просто найти. Он втиснулся между складом писчебумажной продукции и кожевенной фабрикой на грязной и совсем не поэтичной улице Теннисон-Мьюз. Окна фабрики были распахнуты, пропуская горячий июльский воздух в и без того душные цеха. Оттуда несся запах дубящих веществ и беспорядочный лязг станков.
