Куча бумаг на столе росла. Каждая мелочь фиксировалась на бланках, и те, что Барнеби еще не успел занести в свою картотеку, порхали кругом, точно почтовые голуби, вернувшиеся в родную голубятню. Данные осмотра места преступления и прочую сопутствующую информацию задокументировали еще в оперативном штабе. На стене позади Барнеби висела огромная увеличенная карта деревни. На одном из мониторов демонстрировались местные новости, репортер брал интервью у миссис Суини и мистера Фентона, старшего партнера «Похоронной империи Брауна» («Утешение в час нужды»), вероятно, чтобы создать контраст.
Полиция продолжала опрашивать жителей деревни о том, где они находились с трех до пяти пополудни. Словом, осуществлялись все стандартные процедуры. Барнеби понимал, что все это должно быть сделано, однако его разум никак не мог охватить всех частностей официального расследования.
Подозреваемых осталось всего пятеро (Генри Трейса он все-таки решил не считать, а у Лесситера имелось алиби), и все они кружились в медленном мучительном танце перед его мысленным взором.
Танец продолжался, где бы ни находился Барнеби, с кем бы он ни общался, что бы ни делал. Он допил кофе. Квакушка оказалась тут как тут.
Было уже почти девять. Инспектор сделал заказ для доставки китайской кухни: суп из лобии с имбирем; креветки в кисло-сладком соусе; роллы, яблочные тоффи, — и только успел отправить его, как зазвонил телефон.
— Вас спрашивает миссис Куин, сэр. Она звонит из автомата. Я записал номер.
— Хорошо, соедините… Миссис Куин?
— Алло? Что это такое… Этот парень из фургона разве не сказал, что я звонила? Я просила его передать вам про Лэйси!
— Он все мне передал.
— Тогда почему он до сих пор разгуливает по деревне? Пока вы будете отрывать задницы от стульев, нас тут всех перекромсают. Я видела, как он направлялся к этому дому с совершенно бесстыжим видом!
— Мы тоже… — Барнеби осекся. На его столе продолжали трезвонить телефоны, стучала пишущая машинка, за окном взвыл двигатель автомобиля.
Но он вдруг перестал все это слышать. Все его внимание сошлось в одной точке. Существовал только он, телефон и миссис Куин. Чувствуя, как слова раздирают внезапно пересохшее горло, он спросил: — Вы сказали, он направлялся к дому?
— Я же уже говорила. То же самое. Просила вам передать. Он прошел через калитку в изгороди, по садовой дорожке к черному ходу. В своих старых джинсах и этой кепчонке. Я бы его где угодно узнала.
