Филлис переминалась с ноги на ногу (королева под шахом) и, наконец, заговорила:
— М-м-м… вы, наверное, подумали, что я чересчур испугалась, увидев вас… что вы захватили меня врасплох… когда пришли?
Барнеби изобразил вежливый интерес. Трой глядел в глаза более высокой из деревянных фигур: королю в выщербленной короне и со следами ляпис-лазури вокруг зрачков.
— На самом деле… Я… знаете, это я из-за налогов на автомобиль. Ну, вы понимаете, как это бывает… — На губах появилась кривая нервная улыбка, открывающая крепкие, но не слишком чистые зубы.
— Нужно, конечно, всегда об этом помнить…
— Конечно, — согласился старший инспектор, — это здравая мысль.
Когда дверь за ними торопливо закрылась, Трой сказал:
— Жалкое зрелище.
Он мог иметь в виду и внешность женщины, и ее положение в доме, и странную и очевидную ложь о налогах. Барнеби был согласен с ним в любом из этих досмыслов.
Кэтрин Лэйси медленно брела по мощеному булыжником двору и увидела, как полицейские покидают дом. Несмотря на жаркий день, ей было холодно.
Бенджи тихонько скулил в конуре у первой из силосных башен. Она подошла туда и взяла собаку на руки. Он начал вырываться. Шкура болталась у него на ребрах, словно между ними не осталось ни кусочка плоти.
— Дорогая?.. — Она услышала глухой стук, когда Генри перекатился в своей коляске через порожек кухни и направился к ней. Она опустила пса на землю. — Что-то случилось?
Она мучительно попыталась взять себя в руки, прежде чем повернуться к нему. Девушка ничего не сказала, только покачала головой, блестящие черные волосы упали на лицо.
— Ты из-за Бенджи? Но ты же сама понимаешь, Кэйт. Мы же сделали все, что могли. Он просто отказывается есть. Пожалуйста… Давай я позвоню ветеринару.
— О!.. Ну хотя бы еще один день!
— Он уже стар. Он слишком сильно тоскует по ней. Мы не можем просто сидеть и смотреть, как он умирает от голода.
— Дело не только в этом. — Кэтрин наконец повернулась и неуклюже присела рядом с креслом. — Просто… Я не могу объяснить… О Генри… — Она схватила его за руку: — У меня такие нехорошие предчувствия…
— О чем ты говоришь? — Он улыбнулся ей, словно неразумному ребенку.
— Что за предчувствия?
— Я не могу толком объяснить… мне просто кажется, что с нами все будет как-то неправильно… Что свадьба не состоится…
— Что за глупости ты говоришь?
— Я знала, что ты так скажешь. Но ты просто не понимаешь… — Девушка замолчала, внимательно глядя ему в лицо. Доброе, красивое, открытое. Его ничто не беспокоило сейчас.
