– Ширинкин? Что-то знакомое…
– Это начальник Дворцовой полиции, одной из самых секретных служб империи.
– И он захочет помогать? Ой ли?
– Если я приду с улицы, может и не захотеть, – терпеливо пояснил Алексей. – Но Павел Афанасьевич Благово в свое время познакомил меня с генерал-адъютантом Черевиным, начальником личной охраны государя. Полковник подчиняется именно ему. Черевин, возможно, самый влиятельный человек в России. На том основании, что каждый день видит Его Величество – много чаще любого из министров.
Еще он умен и независим. Надеюсь, Петр Александрович не откажет в помощи. Ни ему, ни Ширинкину ведь не нужно, чтобы среди вхожих во дворец числился преступник.
– Благово умер три года назад, – осторожно заметил Валевачев. – Генерал-адъютант может и не вспомнить вас. Или не захотеть вспомнить.
– Тогда придется просить начальство. А оно, Юра, не любит, когда к нему обращаются за помощью. Меня для того и назначили заведовать Особенной частью, чтобы начальство пореже беспокоили.
На этом совещание закончилось. Алексей взял все придворные нити на себя, а Валевачеву поручил поиск Снулого. Делать это можно было, лишь взаимодействуя с сыскной полицией, и он повез своего помощника на Офицерскую.
Вощинин, увидев Лыкова, довольно осклабился:
– Приехали забирать дело о гутуевских трупах? Обеими руками отдам! Может, еще чего возьмете? Вон, вчера на Колтовских, в банях купца Власова, человека зарезали…
Надворный советник шутливого тона не поддержал и предложил позвать Шереметевского.
Когда тот явился, он представил своего помощника и попросил помочь ему. Надо ориентировать осведомителей и агентов на поиск любых сведений о человеке по кличке Снулый.
Леонид сразу же огорчил Лыкова:
– Я с понедельника уже всех зарядил. Никто о таком не слышал.
– Видимо, он не из фартовых, – предположил Вощинин. – Или приезжий. Полагаю, ваш Снулый – мелкая сошка. Был бы крупный, мы бы его знали.
– Мелкий негодяй разве может убить троих? – парировал Алексей. – Нет.
Номер с лакеем обличает серьезного человека.
– Серьезный должен ходить по малинам, тереться с тряпичниками, – возразил Платон Сергеевич. – Серьезный хоть раз, да отсидел. И значит, есть в нашей картотеке.
– Ваську Питенбрюха так и не сыскали? – обратился Лыков к Шереметевскому.
– Как в воду канул.
– Может, туда и канул. Тогда у нас уже четыре убийства, а не три.
Столичные сыщики промолчали. Мысль, что не им ловить такого упыря, очевидно, их радовала.
