Автор
Вдали от города гул моторов и шума перекрывается только дыхание леса — рваное, наполненное страхом. Ты проваливаешься в сознание ямы за обочиной, слёзы бурлят из глаз — как можно хотеть умереть, если есть так много радостей? Разгоревшаяся ссора с родителями становится нереальной, словно игра с куклами....
Пытка какая-то.
— Ну и гадость! — отложив вилку, я отодвинула тарелку.
— Гадость? А мне понравилось. Дай-ка мне сюда, — не дожидаясь, когда я пододвину тарелку, она сама подтянула её к себе и отправила в рот кусочек морского жителя, причём мне показалось, что он ещё и шевелится, — а по мне — вполне так ничего. Ты просто ничего не понимаешь в высокой кухне!
Присмотревшись к тарелке, поняла, что они всё-таки шевелятся, как-то мне не хорошо стало…
— Тогда морские гады для тебя, а я возьму вот те неизвестные орешки.
— Пока тебя не было, сыщики приходили и расспрашивали, что мы делали, что я видела, не заметила ли я ничего странного…
— А ты что?"
"— Мне скрывать нечего, тебе вроде тоже. Я им и рассказала, что про сегодняшний день ничего толком не знаю.
— Весёлый у нас отпуск выдался!
— И не говори… Голова болит? — видя, что морщусь и прикрываю глаза, Лорабэль, дождавшись утвердительного кивка, стала массажировать мне голову, посылая лёгкие тёплые волны. Как она это делала, мне неизвестно, но голова болеть переставала. Мне было хорошо, и я растеклась по спинке стула.
— Сиди спокойно, — эта вредина не давала мне отправиться в царство неги, — нужно сидеть ровно, и не пытайся от меня уползти.
— Да я и не пытаюсь! Мне хорошо.
— Ещё бы! Тебе профессионал массаж делает. Цени! — хмыкнув, она продолжила. Через пару мгновений заиграла медленная музыка. Как бы я ни косила глаза, пытаясь рассмотреть, откуда она льётся, ничего не вышло. А довольное отражение Лоры в зеркале, напротив, само за себя говорило, чьих рук дело. Пожалуй, у неё был целый день, чтобы рассмотреть всё богатство этого номера.
