Офелия снова смотрит на Виктора. Он кивает, говоря, что все в порядке. Она разочарованно закрывает верхнюю коробку и открывает другую.
— Не то, чтобы надела я с этим платьем, — говорит она. — Но, по меньшей мере, они подходят.
Офелия ставит кремовые сандалии из одних ремешков передо мной, и я их примеряю. Бюстгальтер неудобный - вероятно любой бюстгальтер я еще долго не надену - врезается в кожу. Я пытаюсь исправить это, но бой заканчивается через 6 секунд. Понимаю, что должно быть выгляжу сейчас совсем неженственно, стаскивая малоэластичные бретельки с плеч и морщась от дискомфорта.
Когда, как кажется, мне удалось с этим справиться, я расслабляю плечи и неловко стою на месте.
— Ты хорошо выглядишь, — говорит Виктор, сидя в кресле с газетой на коленях.
Ты тоже…
— Спасибо, — отвечаю я и отвожу взгляд.
Я никогда так раньше не боялась ловить его взгляд. Унижение сильнее, чем я думала. Чем больше он смотрит на меня, тем больше паранойи просыпается во мне по поводу того, какие мысли роятся сейчас в его голове.
Я не знаю, что на меня нашло прошлой ночью. Я вошла в его комнату со страстью и похотью в глазах, но в каком-то смысле это не моя вина, а вина психического мазохиста во мне.
Но он позволил мне. И я не знаю, что и думать. Понимаю, что он не получил от этого удовольствия, да я и не ждала, но только один из нас чувствует себя неловко. И это я.
Виктор встает со стула, а газету оставляет на столе. Из правого кармана он достает наличные.
— На одежду для дочери, — говори он, кладя деньги в руки Офелии.
— Тут достаточно также и для оплаты потраченного времени.
Она кладет деньги в свой карман.
— Я полагаю, мы закончили, — говорит Офелия. — Если вы когда-нибудь решите сюда вернуться, то знаете, как меня найти. Для вас цена останется прежней.
Виктор кивает.
— Обязательно, — отвечает он.
Офелия поворачивается ко мне со сдержанной улыбкой.
— Держи его в узде, — произносит она. — И просто попробуй каблуки. Ты выглядишь великолепно в них.
— Я подумаю об этом, — в ответ улыбаюсь я.
Она гладит меня по руке, проходя мимо, подбирая свою сумочку с пола по дороге к выходу.
Еще долгое время после ухода Офелии я всматриваюсь в дверь, не потому, что думаю о ней, я не могу заставить себя взглянуть на Виктора.
Он встает передо мной и берет мои локти в свои руки. Я стою со скрещенными на груди руками.
— Сэрай, — говорит он.
Я поднимаю взгляд прежде, чем Виктор сможет, что-либо сказать, бормочу:
— Прости меня… Виктор… я не сумасшедшая… мне очень жаль.
