Виктор к моему возвращению стянул брюки с одного бедра. Он стоит перед зеркалом, неловко поворачиваясь, чтобы лучше разглядеть рану, которую я теперь отчетливо вижу. Небольшая дырочка в толще плоти сзади, в верхней части тазовой кости. Кровотечение кажется не таким большим, хотя кровь на рубашке служит доказательством, что оно было обширным.
Я подхожу и выставляю запасы на длинной тумбочке от телевизора перед зеркалом.
— Пуля все еще там? — спрашиваю я, внимательно рассматривая рану.
— Да, — говорит он, потянувшись к алкоголю, — но не глубоко.
Свернув крышку, он немного наливает на рану. Морщится и на мгновение закрывает глаза, пока обжигающая боль не станет легче.
— Все это время она была там? — спрашиваю я, не находя потенциальную причину приемлемой. — Почему ты не занялся этим раньше? Или не обратился в госпиталь?
В голове пронеслось, что он не занялся этой раной после того, как высадил меня, что он ждал все это время..."
"— Виктор? — осознав, я задаю вопрос.
Он подходит к спортивной сумке на столе у окна и что-то ищет внутри.
— Да? — он едва взглянул на меня, больше занятый ножом, который только что достал из сумки.
В последнюю секунду я решаюсь не высказывать своих предположений вслух. Потому что, вероятно, я далека от истины и не хочу выглядеть глупо, веря во что-то настолько нелепое.
— Ничего, — говорю я.— Нужна помощь?
Он оценил предложение.
— Нет, я справлюсь. Я уже это делал раньше.
Возможно, во лжи, которую я рассказала клерку на ресепшн, была доля правды. Я слегка улыбнулась, думая об этом, когда шла к нему через комнату, с марлей и алкоголем в руках.
— Ты даже не можешь увидеть ее полностью, — указываю я.— Я могу помочь. Просто скажи мне, что делать. Я не совсем бесполезна.
Снова на его лице появляется легкая задумчивость, а потом, к моему удивлению, он снимает брюки и остается передо мной практически голым, одетым только в тонкие черные боксеры, которые облегают каждую мужскую выпуклость и углубление от талии до вершины бедер. Вполне естественно, что я немного изучала его, тем более, что он в такой хорошей физической форме, но я не могу допустить, чтобы это отвлекало меня.
Пуля заслуживает всего внимания, которое я могу ей дать.
Некоторое время он опаляет лезвие ножа зажигалкой и протягивает его мне. Я никогда прежде не делала ничего подобного и чувствую, что меня слегка тошнит даже при мысли об этом, но я стараюсь, чтобы это не отразилось на моем лице. Я беру нож за рукоятку и жду от него инструкций.
