В зловещей тьме королевских ворот скрывается страшный демон. Пять летней девочки и её босоногоных друзей страже монастыря предают, пытаясь уничтожить этот призрак, перед которым даже сильные люди несгибаемо скупаются. Кровь летит, камни летят, но демон, словно личико из темного бреда, продолжает дрожать и топтаться как ни в чём не бывало....
Призрак, натянувший на себя чужое тело!
Дегар наклонил голову, точно прислушивался к ощущениям внутри себя. Потрогал щеки, оттянул пальцами уголки губ, оскаливая их в жуткой улыбке. У Эви от этого зрелища пробежал мороз по коже.
– Плохо, – признал демон. – Станешь меня учить, пока идем. А глаза спрячешь под мороком. Сможешь?
– Я-то все смогу. А вот в тебе не уверена.
– Я быстро учусь.
Дегар Тэшш кивнул, ставя точку в разговоре, и пошел вперед, раздвигая ветви широкими плечами. Эви старалась не отставать, хотя ныла поясница: растянула, пока тряслась на спине демона.
Она шла и чувствовала себя одинокой и несчастной. Райли сейчас где-то очень далеко, и неизвестно, вернется ли, а рядом опасное, незнакомое существо из другого мира.
Эви плохо знала психологию демонов и как устроено их общество. В Академии был спецкурс, основанный на тех скудных знаниях, которые удалось добыть: мало кому из магов удавалось проникнуть в Ашхатар, а вернуться посчастливилось и вовсе не многим. Эвелина терпеть не могла краснорожих лягух, поэтому на спецкурс не записалась и теперь об этом жалела.
О многом жалела. О том, как глупо они попались разбойникам и остались без вещей и без денег. О том, что, несмотря на совет отца, ночевали в трактире и угодили прямо в руки егермейстеров. О том, что золотая печать на дипломе мага на самом деле не готовила к настоящей жизни за пределами дворцовых стен. Райли едва не умер второй раз за дорогу… И все из-за нее.
Эвелина расплакалась. Слезы лились и лились. Их накопилось за эти дни целое море.
– Ты теряешь влагу, – глухо сказал он. – Ты ранена. Покажи, где рана, я постараюсь помочь.
– Что? – изумилась Эви, затрясла головой. – Нет! Это… это не такая рана. Я плачу оттого, что мне грустно.
– Люди истекают влагой, когда им грустно? – медленно произнес Дегар, а между строк ясно читалось: «Слабаки!»
– Да, представь себе! Это называется слезы! А вот если влага будет красной, тогда да, стоит бить тревогу – значит, я истекаю кровью. – Звучало безрадостно, поэтому Эви добавила: – Но уверена, до этого не дойдет.
Дегар смотрел на мейджи, наклонив голову, словно пытался разобраться, что в словах Эвелины правда, а что ложь.
– Несколько видов влаги.
