очень много людей не сможет найти работу, будут ли они бунтовать?
Ляо Жань посмотрел на него сверху-вниз и Цао Нянцзы тут же покраснел.
"Не будут еще несколько лет", - жестом ответил монах.
Мальчики замолчали, пока Чан Гэн не спросил:
- Это из-за моего ифу?..
Ляо Жань улыбнулся и взглянул на четвертого принца.
- Я помню тигра, которого привезли иностранцы в канун Нового Года. Тогда паника людей превратилась в настоящий хаос... И только когда они увидели моего ифу, они успокоились. - Чан Гэн сделал паузу, затем продолжил, - потом я слышал, как люди говорили о том, что у башни Ци Юань было слишком много людей. Если бы не ифу, который успокоил толпу, в этой толкучке погибло бы больше людей.
Ляо Жань жестами сказал: "Тем, что я взял Ваше Императорское Высочество в такое путешествие, я оскорбил Аньдинхоу великим преступлением. Если в будущем поднимут этот вопрос, я молю, чтобы под лезвием Аньдинхоу Ваше Высочество сохранил ничтожную жизнь монаха".
Гэ Пансяо и Цао Нянцзы рассмеялись, потому что они думали, что монах так шутит. Ведь Гу Юнь, по их представлению, всегда был очень доброжелательным и мягким.
Ляо Жань горько улыбнулся, решив рассказать другую историю.
«Мирные жители рассказали легенду о том, что предыдущий Аньдинхоу с тридцатью солдатами заставил склонить головы Северных Волков. Говорят, что солдаты Черного Железного Лагеря - это ниспосланные на землю, обладающие невероятными способностями, боги, которым ничего не может навредить. Черный Железный Лагерь служил мощной и прочной опорой, предотвращающей рост бандитских группировок, которые разрастались из недовольных жителей».
- Но я слышал, как люди говорили, что прежде, чем снести дом, для начала нужно сломать несущую опору, - сказал Чан Гэн, сев прямо.
Ляо Жань взглянул на мальчика перед собой. Действительно, если Гу Юнь вернется, он не узнает Чан Гэна. Всего за год четвертый принц подрос на несколько цуней, а на его лице исчез даже намек на детскую наивность.
Мальчик, так сильно беспокоившийся в канун Нового Года, сидел в маленькой деревенской чайной далеко в Цзяннане, беседуя с монахом о том, как живут люди.
"Вашему императорскому Высочеству не стоит беспокоиться, Аньдинхоу уже давно знает, что к чему", - сказал Ляо Жань.
Чан Гэн вспомнил надпись, которую увидел на стене в комнате Гу Юня - "Жизнь неизбежна". Сердце мальчика поразила внезапная волна тоски и того, что он очень скучает. Он молча и спокойно сидел на месте, позволяя мыслям оставить его голову. Грустно улыбнувшись, Чан Гэн поднял чайную пиалу и одним глотком осушил ее.
Гу Юнь, по которому Чан Гэн очень сильно скучал, все еще был в пустыне, у западной границы. Больше месяца он постоянно вступал в стычки с одной из крупнейших бандитских группировок.