Но человеческие эмоции — гнев или радость, печаль или счастье — связаны друг с другом. От постоянного сдерживания обиды и гнева естественным образом постепенно исчезла и радость.
Можно было уподобиться лишенной солнца траве — хотя она и могла оставаться в живых, но цвет все равно ее покинул.
Чан Гэн думал, что вот-вот превратится в Будду [9].
До тех пор, пока вновь не встретил Гу Юня.
Не говоря уже об усталости во время путешествия вместе с Гу Юнем. Целыми днями, если они не имели дел с мятежниками, они сражались с разбойниками. Тем не менее, сердце Чан Гэна всегда было наполнено неразумным счастьем, жаждой и ожиданием — как будто едва открыв глаза утром, он уже мог знать, что случится что-то хорошее.
Хотя Чан Гэн знал, что ничего хорошего не случится, Кость Нечистоты каждую ночь напоминала о себе.
Если он унаследует свой титул, позволит ли Гу Юнь ему остаться?
Если подумать логически, Гу Юнь позволил бы ему остаться, по крайней мере, Чан Гэн мог бы оставаться в поместье до того времени, пока он официально не женится. Если он останется холостяком, возможно, он мог бы остаться там навсегда.
Эта идея была слишком хороша, что Чан Гэн должен был собрать силу из девяти быков и двух тигров, чтобы не дать глупой улыбке загореться на его лице.
Они ждали где-то полчаса, пока Гу Юнь, наконец, не вышел.
Тайные ходы внутри горы напоминали огромную паутину, простирающуюся во всех направлениях, все стороны которой были соединены между собой. Гу Юнь отрубил в общей сложности более сорока голов, и, если не брать в расчет весь бред от тех немногих, кто испугался до слез, он, наконец, нашел входы для шестидесяти четырех тайных проходов.
Услышав об этом, Гэ Чэнь задрожал от волнения:
— Что?! Мы, два брата, пробыли на этой горе более полугода, притворяясь горцами, только чтобы найти более тридцати входов! Как Аньдинхоу удалось обнаружить более шестидесяти, едва прибыв сюда?!
— Если бы не вы, я бы не смог их задержать, не говоря уже о допросе, — Гу Юнь посмотрел на Гэ Чэня, пытаясь сдержаться, а потом, в конце концов, потерял над собой контроль и махнул рукой. — Иди сюда!
Гэ Чэнь думал, что у маршала есть чему его поучить, и потому с нетерпением подошел поближе. И тут, совершенно неожиданно, Гу Юнь протянул руку и ущипнул его за щеку.
Гу Юнь давным-давно хотел сделать это и вскоре это желание стало болезнью, проникшей в самое нутро [10]. Всякий раз, когда он чувствовал, что что-то можно потрогать, чтобы почувствовать тактильно, он просто не мог сдерживать себя.
— Это так весело, — Гу Юнь ущипнул его ещё раз, думая, что он не может остановиться и хочет продолжать: — Как такое возможно?..
Гэ Чэнь деликатно промолчал.
Тигриный влюбленный взгляд Цао Чуньхуа был полон белой зависти.