Выпустим пару залпов, а затем отпустим их. Тут либо рыба умрёт, либо сеть порвётся [7], не будем давить на противника, у нас недостаточно для этого людей.
Тань Хунфэй тихо спросил:
— Маршал, почему мы не устроили засаду в городе?
— Кто устраивает засаду средь бела дня? — разозлился Гу Юнь и от возмущения посмотрел на командира презрительно: — У тебя с головой проблемы?
... Господин Я, похоже, чихнул дважды.
Тань Хунфэй спокойно обдумал слова Гу Юня и через некоторое время пришел к выводу, что его слова звучат разумно, поэтому спросил:
— Маршал, откуда вы знаете, что они выступят с наступлением ночи?
— Это ваш Яньбэй-ван рассчитал. Если он ошибся, можете потребовать компенсацию из его жалования. Всё равно у него в красном конверте всегда больше денег, чем я получаю за полгода [8].
Чан Гэн сидел со своим железным луком и ремонтировал его кожаную оплетку. Поскольку они сражались всю ночь, та порядком истрепалась. Никто не знал, где Чан Гэн достал маленький ножик, напильник и кусочек кожи, которые ловко использовал для починки. От его аккуратных движений рябило в глазах. Услышав необычное обращение в свой адрес, Чан Гэн даже головы не поднял и, усмехнувшись, сказал Тань Хунфэю:
— Да там все уходит на погашение долгов его поместья.
Тань Хунфэй был человеком простым и принимал любого, с кем ему довелось разделить в бою оружие и одежду, как своего соратника. Поэтому после того, как они с Яньбэй-ваном всю ночь сражались плечом к плечу, он признал его своим братом по оружию, даже не заботясь о его происхождении. Услышав слова Чан Гэна, он простодушно отшутился:
— Его Высочество и маршал — настоящая семья. Его Высочество напоминает первую принцессу в те годы, когда ее палатка стояла в Черном Железном Лагере.
Гу Юнь не удержался и потеребил обломок зуба языком.
Чан Гэн сделал короткий перерыв и продолжил за командующего Тань Хунфэя:
— Как жаль, что лицо мое не так красиво, как у цветка. Маршал с полной телегой фруктов не обратит на меня внимания [9].
Тань Хунфэй легкомысленно ответил:
— Вот безобразие! Его Величество обычно зовет нашего маршала дядей, а ведь все-таки они из совершенно разных поколений!
— ... Катись отсюда! — прорычал Гу Юнь.
Командир Тань, который не желал ничего дурного и всего лишь пытался пошутить, переглянулся с Чан Гэном, и они оба громко рассмеялись.
С наступлением ночи издали донеслась трель кукушки, что означало, что вражеские войска попали в ловушку.