Затем этот нахал преспокойно спрыгнул с высоты примерно в шесть чжанов [14]. Очень вовремя — поле битвы как раз застлало дымом и пеплом.
Гу Юнь рванул вперед и поймал лихо спрыгнувшего вниз лучника, которым оказался никто иной как Чан Гэн, и усадил его в седло перед собой.
Из-за клубящихся облаков пара и бешено крутящегося лезвия гэфэнжэнь в руках маршала напоминал смертоносный вихрь. Конь встал на дыбы, и непрерывно вращающееся лезвие гэфэнженя по кругу рассекало воздух с протяжным "у-у" под аккомпанемент жутких воплей его жертв. Подобно лопнувшему ожерелью из алого жемчуга кровь врагов брызнула во все стороны и окропила даже прекрасную киноварную метку в уголке глаза маршала. Гу Юнь вновь пришпорил коня, чтобы животное выбралось из гущи сражения...
И тут, заметив неладное, Гу Юнь с силой ударил Чан Гэна по лицу:
— Негодник! Жить надоело?!
Чан Гэн явно собирался спрыгнуть с коня. Прежде чем его ноги коснулись бы земли, он воспользовался бы поножами легкой брони, чтобы немного смягчить удар о землю.
Как можно было догадаться, сделать ему этого не дали.
Чан Гэн потрясенно уставился на Гу Юня. Тот сидел так близко, что можно было легко коснуться его лица. Сердце Чан Гэна пропустило удар, и у него засосало под ложечкой. Он чудом не свалился на землю, ему хватило сил лишь на то, чтобы ухватиться за железные наручи на запястье Гу Юня.
Заметив, что за напускным спокойствием во взгляде Чан Гэна скрывается жаркое пламя, Гу Юнь разозлился:
С трудом Чан Гэн взял себя в руки. Он смежил веки, сухо кашлянул и ответил:
— Пора забросить сеть...
Гу Юнь прижал Чан Гэна к груди и громко свистнул. По его приказу вся легкая кавалерия мгновенно построилась и накрыла вражеские ряды подобно широкому одеялу. С неба атаковали оставшиеся Черные Орлы.
Под тяжелым обстрелом Запад наконец решил перегруппировать войска, но это было не так-то просто сделать. Господин Я яростно взревел:
— Тяжелая броня, вперед! Пробить брешь в их тылу!
Впрочем, приказ этот не имел смысла, поскольку наземная военная техника северного гарнизона с легкостью рассредоточилась и не стала ввязываться в дальнейший бой, позволяя западным войскам отступить и перегруппироваться.
Гу Юнь подал Тань Хунфэю жест рукой. Легкая кавалерия напоминала сейчас стаю злобно скалящихся диких волков, которым хватило пары укусов, чтобы сдаться и не гнаться больше за добычей.
Если бы они решили преследовать противника и дальше, то сильно поредевшая кавалерия стала бы легкой добычей для вражеской армии.