Автор
Палаццо Фальконьери утопает на берегу итальянского озера в конце июня, когда тихий бриз кружит сосны и кипарисы, словно часовые стражи горной долины. Сад величав и красив, но его плотные тени и строгие очертания создают ощущение неприступности.
– Сейчас меня уже так легко от цели не отвлечь.
– Не сомневаюсь. Удачной охоты.
Лара кивает, и через минуту уже забирается во внедорожник, который отвезет ее на огневую позицию."
"Время еле тянется. Вилланель в шлеме поправляет наушники и микрофон, туже затягивает ремешок под подбородком. Наконец Антон получает от Эхо сигнал: она заняла позицию и к бою готова. Кивает штурмовикам, и они вчетвером бегут через темный двор к матово-черному «Литтл-Берду». Пилот ждет в неосвещенной кабине, пока штурмовики занимают свои места на внешних фюзеляжных платформах.
Глухой рокот заводящихся двигателей, за ним – нарастающий по частоте стрекот несущих винтов. Вертолет вздрагивает, Дельта протягивает руку в перчатке, и они стукаются кулаками. Что бы там ни случилось дальше, сейчас они – одна команда, и Вилланель усилием воли отгоняет опасения подальше на задворки сознания.
Вертолет приближается к вилле с наветренной стороны, затем быстро выравнивает курс, скользит над забором и зависает, покачиваясь, в метре над лужайкой к востоку от главного входа. Отстегнув фиксирующие ремни, штурмовики спрыгивают с оружием наготове; через пару секунд «Литтл-Берд» взмывает и уносится во тьму.
Пока они мчатся на максимальной скорости, чтобы укрыться в тени дома, территорию заливает ослепительно белый свет сенсорных прожекторов. Через подъездную дорогу к ним бегут две фигуры. Мокрый шлепок, за ним другой, и оба охранника опадают на гравий. Один корчится, словно пришпиленное насекомое, а другой лежит, не шевелясь, почти обезглавленный снайперским патроном 408-го калибра.
– Отличный выстрел, Эхо, – бормочет Бета, чей южный выговор четко отдается в наушниках Вилланель, и начинает прицельно гасить светодиодные прожекторы на лужайке и фасаде дома.
Теперь освещена только дальняя стена, а западная часть территории приобрела четкие контуры. Вилланель отваживается быстро выглянуть за угол дома, но тут же чувствует, как у ее лица воздух рассекает пуля.
