Заплатят все. Все, кто обидел, предал, ушел от правосудия. Потому что функции Правосудия теперь взял на себя отряд в десять человек. Вернее сказать, команда из десяти мужиков, слаженная команда, понимающая друг друга с полувзгляда: бывший полковник ФСБ Шведов, бывший офицер ВВ Иванов, он же Сыч, и восемь не пригодившихся на гражданке специалистов ратного дела, выброшенных из ВС за ненадобностью. В одиночку они ничто, вместе – убойная сила....
На обширной территории усадьбы повсюду в неровных клумбах без опалубки росли жухлые цветочки, а у ворот, за дощатым столом рубились в «козла» двое престарелых стариков, один из которых и впустил нас, даже не поинтересовавшись через переговорное устройство, кто же это явился – такого устройства в усадьбе бригадира просто не было…
– Пффф… Скучно, однако, – высказался я. – Никаких прибамбасов.
– Ага, никаких, – согласился Вовка, выбираясь из машины. – Белый у нас аскет. Водку не пьет, не курит, босиком ходит, спит с «мамой».
– Пишет?
– Пишет, пишет, – прошамкал сидевший к нам лицом старик. – Он всегда пишет.
– Пошли, – Вовка махнул мне рукой и двинулся в обход дома. – Шеф в беседке – роман пишет.
– А про что роман? – спросил я, догоняя Кротовского. – Он у вас что – ко всему прочему, еще и писатель?
– Про мафию роман, – объяснил Кротовский. – Уже третий год пишет – надеется, что после смерти опубликуют.
– В смысле – про вас, что ли?
– Да ну, скажешь тоже – про нас! – Вовка криво усмехнулся.
В небольшой беседке, обильно увитой плющом, было отнюдь не комфортабельно. На деревянном топчане, покрытом половиком, лежал на животе худощавый белоголовый мужик, который, примостив под грудь две подушки, сучил босыми ногами, отгоняя лениво донимавших его мух, и что-то писал в толстенном гроссбухе, разлинованном жирной тушью. Посреди беседки располагался обшарпанный деревянный стол с круглой крышкой, а на столе – старенький проводной телефон с высокими рогами и латунным наборным диском.
– Здорово, Михалыч, – кашлянув, произнес Вовка. – Мы здесь.
– Угу, вижу, – отозвался бригадир, отрываясь от писанины, и, кряхтя, уселся на топчане. – Здорово, хлопцы. Доклад. – И уставился на меня белесыми глазами, слегка наморщив седые брови, отчетливо выделявшиеся на кирпично-красном аскетическом лице.
– Какой доклад? – Я недоуменно пожал плечами. – Вы, наверно, и так все знаете – Вовка же рассказывал…
– Да нет, сынок, – оборвал меня Белый. – Ты доложи, чем ты себя мнишь и как жить далее собираешься.
Ну фрукт! Даже сесть не предложил… Доложи ему!
– Да вот – в бригаду к вам хочу, – скромно сообщил я. – Могу быть полезен для вашего дела. Деваться мне некуда.
– Все? – уточнил бригадир.
