В темном лесу, где лишь странные блестки света прорывались сквозь толщу густых зарослей, стоял Сержант Леший. Он уже умирал... Но даже тогда его могучий череп и изящная рука с СВД казались необычайно мощными, наполненными невероятной силой. Мир вокруг затихал, оставаясь лишь наблюдателем этого последнего молнией быстрого движения – и тотчас все замирало....
Может быть, объяснение для жены по поводу нашего вечернего отсутствия? В том, что звонит Кротовский, я ни капельки не сомневался – в этом городе… да что там в городе! – во всем мире только он один знал мои координаты.
– Я пьян, зол и страшно хочу спать, – с ходу нарычал я в трубку и капризно предупредил:
– Только о-о-очень веская причина может тебя извинить, Вовец. Давай, излагай!
– Здорово, Сыч, – отрывисто произнес молодой баритон и неприязненно поинтересовался:
– Ты что – всем подряд докладываешь о своем состоянии?
Хмель моментально выветрился из меня – будто стакан нашатыря зарядил.
– Кто это? – поинтересовался я будничным тоном. – И почему так поздно?
– Конь в пальто, – все так же неприязненно сообщил баритон. – Меньше знаешь, крепче спишь. Ты лучше вот что скажи – как у тебя делишки? Ты в этом городе навсегда собираешься остаться? И все у тебя получается, да?
– Что получается? – не вполне сообразил я. – И потом – почему я должен докладывать какому-то незнакомому типу о своих делах?
– Ну-ну, – скрипуче буркнул баритон, – деловая колбаса! Короче, мы тебя вычислили, мальчик.
Страшная пытка. Если бы я знал наверняка, что меня вычислили «духи», это было бы весьма огорчительно, но вполне знакомо и понятно: а ля гер, ком аля гер,[7] как говорится. Однако киллер, нанятый чеченцами {звонил явно русак) может звонить жертве и предупреждать, что ее вычислили, только в том случае, если он полный идиот, или… или в том случае, если он желает, чтобы жертва по каким-либо причинам избежала своей участи.
