В темном лесу, где лишь странные блестки света прорывались сквозь толщу густых зарослей, стоял Сержант Леший. Он уже умирал... Но даже тогда его могучий череп и изящная рука с СВД казались необычайно мощными, наполненными невероятной силой. Мир вокруг затихал, оставаясь лишь наблюдателем этого последнего молнией быстрого движения – и тотчас все замирало....
15 штук за реабилитацию – сам знаешь; пять – за лечение Дрозда и 10 – компенсация ему же за моральный ущерб… Не хочешь – иди, падай на колени, извиняйся.
– Ну и где ж я, по-вашему, за двое суток могу достать тридцать штук баксов? – Я изобразил горькое отчаяние, но в меру, памятуя о тонкой проницательности бригадира. – Это ж фантастика! 150 «лимонов» деревянными – грубо. Только грабеж или кража… Кого мне ограбить? Хоть наводку дайте!
– Ни на водку, ни на вино не дам, – серьезно пошутил Белый.
– Да усек я, усек! – подтвердил я. – До СИЗО не доживу, в ИВС и похоронят! Ага?
– Да, так, – бригадир недовольно крякнул. – Не ерничай, умник. Не вздумай срулить, не вертанув должок. Хотя можешь попытаться, – бригадир ухмыльнулся, – только я тебе гарантирую – уехать тебе не дадут. Это железно. Усек?
– Что, прямо в поезде похоронят? – Я придурковато округлил глаза и скорчил идиотскую рожку.
Бригадир сделал медленный выдох, надув щеки и угрожающе сморщив лоб. Стоп, стоп – больно игриво для отчаявшегося парня, загнанного в угол.
– Да нет, нет – я все понял, Михалыч, – поспешил я принять виновато-покорный вид. – Вот только одного не могу в толк взять: ну где мне достать эти тридцать штук баксов?! Нормальному трудяге за такие бабки надо вкалывать минимум десять лет! И то – если он ни жрать…
– Ты не трудяга! – резко оборвал меня Белый.
Давненько я не пребывал во власти такого зыбкого, неопределенного – я бы сказал – двойственного состояния. С одной стороны меня чрезвычайно радовала неожиданно подвернувшаяся возможность одним махом избавиться от бдительной опеки Белого и приступить наконец к осуществлению второго этапа плана, возлелеянного на тюремной шконке.
