Вот как и когда это будет сделано…
Ну, выносите, силы ведьминские!
– Иван Петрович, гадиной буду!!!
– Я уверена, это он! Они!
– Основания у тебя какие? Кроме хвоста и чешуи?
Разговор шел ровно так, как Ирина и предполагала.
Начальству-то она и доложила, и рассказала, и исповедалась по всей форме. Так и так, нашла, подозреваю, хорошо бы проверить. И вообще – попой чую! Это – ОН!
Начальство честно сказало, что при таком раскладе они мигом окажутся в чувствующем месте. Всем участком. Ибо – не аргумент.
Прокуратуре ты что скажешь? Насчет проктологической чувствительности?
– Нет у меня оснований.
– Ну и что ты от меня хочешь?
Ирина мило улыбнулась. Этакой коброй…
– А признание подонка будет считаться основанием?
– Будет. Но ты учти, он, как признался – так и откажется.
– А если тело Алины найдем?
Иван Петрович медленно кивнул.
– Это бы и вовсе замечательно было. Но как?
– Давить буду, – честно призналась Ирина. – Как таракана тапком. И мне нужна ваша помощь. Только быстро. Сегодня и сейчас, а лучше вчера и утром.
– Лейтенант, а совесть у тебя есть? – обреченно поинтересовалось начальство.
– Конечно, есть! Моя совесть в вашем сейфе лежит!
– Так точно. Сходить и возьми. До – или после трупа Алины Оболовой?
– После, смирился начальник. – Ну, так что ты придумала?
Ирина улыбнулась. Весело и хищно. И принялась излагать свой план. Может, и не идеальный, но имеющий право на воплощение в реальности.
– Добрый день, – Ирина что есть сил изображала смущение. Получалось плохо, ну так и критики не бог весть какие – Савелий Батькович, собственной персоной.
– Виделись уже, – буркнул мужчина.
– Виделись. Просто тут тело девушки нашли, вот, может быть, это ваша Алина?
Мужчина напрягся так, что, казалось, сейчас кинется. Но – нет.
Не полный же он дурак. Смирился, выдохнул.
– А от меня что надо?
– Может, съездите, попробуете опознать?
– Вот еще… может, это и не она?
Ирина примерно и ожидала такой реакции. И развела руками.
– Ну, тут уж… ваша падчерица – блондинка?
– Брюнетка, – с видимым облегчением отозвался мужчина, на глазах становясь дружелюбнее. – Да вы проходите, чего в дверях-то стоять?
Ирина тоже улыбнулась. Хотя куда с большим удовольствием прокляла бы скота так, чтобы до смерти на четырех костях ползал. И то – только до коробки с памперсами.
– Спасибо. Сами понимаете, работа у нас такая, не побегаешь…
– Церберская, – подсказала Ирина. Но поняла, что в греческой мифологии оппонент не силен, и махнула рукой. – Сторожим закон и порядок, чтобы не сперли.
Савелий окончательно расслабился.
– Нет. Алинка темненькая была.
Ирина не стала ловить негодяя на слове. Вместо этого она еще раз улыбнулась.