– Ага… то есть раньше вы знакомы не были?
– А ее предыдущее место работы…
– Я там ни разу не бывал. Название знаю, с директором иногда встречаюсь, но тесно не общаемся, дружбы нет. Так что и помочь вам не сумею.
И не врал. А значит…
– Я могу побеседовать с Соколовой в вашем присутствии. Думаю, узнав, в чем дело, вы не станете разглашать полученные сведения.
Вообще, кое-какие правила Ирина этим нарушала. Но к чему зря страдать человеку? Может, и не самому плохому?
– Я был бы признателен, – кивнул директор.
– Тогда вызовите ее сюда. И поговорим.
Директор кивнул и потянулся к телефону.
– Наташа, вызовите сюда Евгению Михайловну. А нам с Ириной Петровной… может, чая?
– Спасибо, – кивнула Ирина.
Чая она не хотела, но люди обычно расслабляются с чашкой чая. Вот и пусть расслабятся.
Евгения Михайловна ждать себя не заставила.
Среднего роста, невысокая, полноватая, лет пятидесяти, она производила удивительно уютное впечатление. Этакая любящая бабушка с пирожками, добрая и спокойная. Разве что волосы не седые, а темно-каштановые.
– Доброе утро, Константин Алексеевич. Что случилось?
– Доброе утро, Евгения Михайловна. Ничего не случилось, но вот у Ирины Петровны есть к вам пара вопросов.
Ирина извлекла из кармана удостоверение и раскрыла его перед внимательными серыми глазами.
– Участковый уполномоченный лейтенант полиции Алексеева. Поговорим?
Евгения Михайловна подняла брови.
– У вас – ничего, – отмахнулась Ирина. – Вопрос в вашем предыдущем месте работы.
Ирина поняла это, отслеживая реакции женщины. Да и без ведьминских сил тут все было видно.
Дрогнули руки, расширились зрачки, на миг прилила к коже кровь…
– А что там могло случиться?
– Случилось, Евгения Михайловна. Дети там пропадали, говорят…
Женщина охнула, закрыла рукам и лицо и без сил опустилась на стул.
Ирина, наоборот, поднялась со стула и пошла поить бедолагу чаем. Вот и пригодился.
Евгения Михайловна говорила.
Слушал и директор. Молчал, вертел в пальцах дорогую паркеровскую ручку и слушал.
В системе встречаются самые разные люди. Евгения Михайловна никогда не была ни подвижником, ни романтиком… ей нравилось возиться с детьми. А вот наука, напротив, не давалась. Ну и чего мудрить?
Почему пошла к неполноценным детям?
Да платят там больше, и надбавки всякие за вредность, и пенсия быстрее. А когда у тебя трое своих детей, когда старшая уже бабушке внуков принесла – это важно.
Тут каждая копейка на счету будет.
Конечно, тяжело, и морально, и вообще… привыкла. Человек ко всему привыкает.
Работала она в том интернате лет восемь. А потом пришла новая директриса.
Кого уволила, кого оставила…. Только потом Евгения заметила интересную закономерность.