Или из силикона…
Ирина вся извертелась и едва не принялась грызть ногти, когда вернулись мужчины.
Кирилл топал в форме волка, Михаил шел рядом и поддерживал тушу дамы, навьюченную на Кирилла.
Та, правда, и так растеклась по оборотню всеми килограммами сала, но вдруг сползет?
В дикой природе именно так волки носят баранов. Уносят. Но не брать же ЭТО в рот? Потом зубы не отчистишь!
Ирина выскочила из машины.
– Багажник открой, – попросил Михаил, сноровисто увязывая мадам. Руки, ноги, рот, глаза, а сверху, для надежности, здоровущий – и откуда только взяли? – мешок для мусора. С проделанными отверстиями, чтобы раньше времени клиент не задохнулся.
Напуганного клиента ломать легче. Она все выдаст, и что было, и чего не было… а потом все равно забудет. Так что ребята выбрали вполне гуманный метод транспортировки.
– Точно не задохнется? – спросила сострадательная ведьма.
Михаил сноровисто защелкивал наручники на руках и на ногах, потом затолкал тушу в багажник, прикрыл шторкой….
– Емкая машинка. Вместительная, – сделала комплимент Ирина.
– Удобная, – Кирилл уже перевернулся и теперь одевался. – Поехали?
– Поехали, – кивнул Михаил. – Ириш, садись за руль, если что – везешь парней в гости. А мы собираемся напиться!
И первый прополоскал рот водкой.
Врал, конечно, Михаил.
Не выпили они ни капли, хотя бутылки и открыли. Так, антураж на случай встречи с ГИБДД. Но – повезло.
И не встретился никто, и до старого дома они доехали спокойно. И показалось Ирине в полумраке, что дом стал похож на оскаленный череп, но немного другой.
Если раньше это был оскал голодного безумного монстра, то сейчас скорее, «Веселый Роджер». Голодный, хищный, страшный, но хотя бы уже не обезумевший.
Дому явно шли на пользу его обитатели.
Кирилл и Михаил открыли багажник.
Мадам уже была в сознании. Ворочалась, жалобно мычала…
– Она там не обгадилась? – поинтересовался добрый оборотень.
– А то бы я ее языком заставил машину вылизывать!
– Ты что! У нее наверняка слюна ядовитая….
Ирина смотрела на мужчин – и ей становилось жутко. Рядом с этим домом, рядом с пленницей…
Что-то очень к тому близкое. Жутковатые голоса, каменные лица, полное спокойствие, которое пугает больше криков и гнева – это уже не эмоции. Тебя просто нет для этих людей, ты неодушевленный предмет – и скоро станешь им в самом буквальном смысле.
Вот только не время орать про законность. Не здесь и не с этим существом – человеком Ирина директрису и под угрозой расстрела не назвала бы.
Есть грани, которые не стоит переходить, есть. И хорошо, что они пока на грани. Но лучше не продлевать это ощущение.