Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
– Видимо, я выпил лишнего или… Нет, такого просто не может быть. Вы… – человек?
– Я, кажется, выразилась ясно. Подите вон, сударь. Вон! – вскричала я, в порыве гнева даже сумев поднять голову и сжать шерстяную ткань скрюченными пальцами.
Этьен вспыхнул, выпрямился и ринулся из комнаты. Резво, что тот заяц от огородного сторожа. Надеюсь, даст дёру и никому ничего не скажет, трус несчастный. Это меня порадовало. Отлежусь, и снова всё будет хорошо.
* * *Мою бессильную дрёму, закрученную болями и смутными рассуждениями, прервал стук в дверь.
– Прости. Простите, но… – сглотнул мой визитёр. – Я не могу понять. Здесь, – Этьен ткнул пальцем себе в грудь, – здесь был большой шрам. И тут. С самого детства, и тут.
А я, похоже, перестаралась. Надо же было так сглупить. Стало смешно – ну и идиотский у него был вид, – и я фыркнула:
– Ах, какая досада. Не печальтесь, сударь, поставите новые. Такому забияке, как вы, это труда не составит.
Этьен потоптался у комода, со странной грустью глядя на окружающие его вещи, и, наконец, спросил:
– Это сделали вы? Или мой отец?
– Меня больше заботят мои болезни, чем ваше внезапное здоровье, – процедила я.
После хамского поведения Этьена рассказывать ему о моём проклятом даре не хотелось.
– Так вы… больны? Вы пациентка отца?
– Помогите мне сесть, – распорядилась я.
На удивление, Этьен подчинился. Переложил подушку, чтобы железные прутья кровати не давили в спину, сильными руками приподнял меня и усадил.
– Дайте мне воды. Там есть в кувшине.
Я повела локтем, сжала и разжала кулак, чувствуя, что мало-помалу начинаю двигаться. Этьен протянул мне керамическую кружку. Трясущейся, как у старухи, рукой я неуверенно обхватила её.
– Может, вас напоить? – предложил Этьен. – У вас руки дрожат.
– Наклонитесь поближе.
Он склонился.
– Что?"
"Я посмотрела в карие глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, собралась и… выплеснула содержимое кружки в его лицо.
