Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Кувшин разбился вдребезги, забрызгав мне водой подол, а Этьену сапоги и штаны. Тот ойкнул и отскочил, схватившись за ногу. Я же побоялась, что упаду, поэтому лишь громко втянула в себя воздух.
– И если хотите знать, я бы сама с радостью сбежала из вашего сумасшедшего дома, где творится черт знает что, откуда люди пропадают, а потом их находят в реке! Где живут одни ненормальные! Где воняет мертвецами, разит холодом и делаются странные вещи! Я бы сбежала, если вы только изволите раз и навсегда избавить меня от дурацкого дара, чтобы я не смогла больше лечить таких кретинов, как вы, сударь! И чтобы не чувствовать, как сейчас, что у вас, ай-яй-яй как разболелся большой палец ноги, когда по нему стукнул кувшин.
Этьен вытаращился на меня.
– Да-да, я и сейчас чувствую. Не хочу, а чувствую! – вопила я, чуть ли не захлебываясь. – И почему-то только ваш папенька умеет хоть на некоторое время избавить меня от этих прекрасных ощущений, когда рядом со мной у одного поясницу ломит, у другого под мышкой чешется.
– Нет.
– Так идите, выясняйте!
– Не терплю указов, – угрожающе сказал Этьен. – Не стоит так со мной разговаривать.
– А то что? Разбежитесь и лоб себе об стену разобьете, чтоб и мне неповадно было? Я же все почувствую. Захотите отомстить мне, калечьтесь скорее и приползайте, поболеем вместе. Ха-ха. Мне вообще так весело жить!
– Сумасшедшая.
– Неблагодарный кретин.
Этьен, надутый, как лягушка в период брачных песен, почему-то остыл и покачал головой.
– Интересно, что заставило отца взяться помогать такой несносной особе?
Я только фыркнула в ответ. Сама бы хотела знать. Уже давно понятно, что не по доброте душевной и не из христианских побуждений.
Этьен внимательно рассматривал меня некоторое время и, наконец, произнёс:
– Так и быть. Я выясню, что и как делает отец. И можно ли вам обойтись без него.
– Буду премного благодарна, – совершенно неблагодарным тоном буркнула я.
Этьен пошёл к выходу, у двери обернулся небрежно и бросил, будто сплюнул:
– Надеюсь, вскоре мы с вами расстанемся.
– Жду не дождусь!
* * *Моник вернулась, когда я уже начала видеть третий сон. Она разделась торопливо и примостилась к моему боку:
– Подвигайся.
Спросонья я выхватила из-под подушки кружку и чуть не огрела тётушку.
– Ты что? – отскочила она.
