Девушка, выросшая в изолированной семье экстремистов, решается на побег. Отвергнув радикальные убеждения родителей и отказавшись от привычного мира, она добивается образования и личной независимости. История о мужестве, переосмыслении прошлого и трудном пути к самопознанию.
Раздел Chitat.online для книги «Ученица. Предать, чтобы обрести себя» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Здесь собраны описание, жанры, автор, похожие книги и полный текст для чтения в браузере. После чтения можно перейти к книгам автора, жанровому каталогу или тематическим подборкам.
Теперь два пятидесятифутовых трейлера ехали бок о бок, блокируя обе полосы. «Феррари» гудел, дергался взад и вперед, нажимал на тормоза, снова сигналил.
– Как долго его держать? – со смешком произнес хриплый голос.
– Пока не остынет, – ответил Шон.
Через пять миль они его пропустили.
Наша поездка длилась около недели, а потом мы передали Тони, чтобы он искал нам груз до Айдахо.
– Что ж, сладшая местра, – сказал Шон, когда мы приехали на нашу свалку, – опять (он привычно заменил «опять» на «о-шесть») возвращаемся к работе.
Оперный театр Ворм-Крик объявил о подготовке нового спектакля – «Карусель». Шон привез меня на прослушивание, а потом, к моему удивлению, решил пройти прослушивание сам. Там же был и Чарльз. Он болтал с девушкой по имени Сэди. Сэди было семнадцать лет. Она слушала Чарльза, кивала, но при этом не отрывала глаз от Шона.
На первой же репетиции Сэди подошла и села рядом с Шоном. Она прикасалась к его плечу, смеялась, поправляла волосы. Сэди была очень красивой – мягкие, пухлые губы, большие темные глаза. Но когда я спросила у Шона, нравится ли она ему, он ответил, что нет.
– У нее рыбьи глазки, – сказал он.
– Рыбьи глазки?
– Ну да, рыбьи глазки. Они чертовски глупы, эти рыбы. Они красивые, но в голове у них пусто, как в покрышке."
"Сэди стала появляться возле нашей свалки в то время, когда работа заканчивалась. Обычно она привозила Шону молочный коктейль, печенье или пирожные. Шон с ней почти не говорил, просто брал, что она привозила, и направлялся к загону. Она шла за ним и что-то рассказывала, пока он возился со своими лошадьми. А потом она попросила научить ее верховой езде. Я пыталась объяснить, что наши лошади не объезжены должным образом, но Сэди была упорной. Шон усадил ее на Аполлона, и мы втроем направились к горе. Шон не обращал внимания ни на девушку, ни на Аполлона. Он никогда никому не помогал так, как мне. Это меня он учил подниматься в стременах, когда мы перебирались через глубокие овраги, сжимать бедра, когда лошадь перепрыгивала через ручей. Сэди всю дорогу дрожала от страха, но притворялась, что ей все нравится. Каждый раз, когда Шон посматривал на нее, она улыбалась ему накрашенными губами.
На следующей репетиции Чарльз о чем-то спросил у Сэди, и она ответила. Это происходило на глазах Шона. Через несколько минут Сэди подошла к нам, но Шон не стал с ней говорить. Он просто отвернулся, а она заплакала.
– Что случилось? – спросила я.
– Ничего, – отрезал Шон.
Следующая репетиция была через несколько дней.
