Автор
В семье Катрин царил мрачный покой - отец, обрюзгший старичок с никотиновой щеткой на губах, только защищаясь крикнул быстрее, чем успел закурить. Несмотря на постоянную безработицу и непрекращающийся боксёрский труд, подъезд оставался унаправленным пространством, где Катрин чувствовала себя чужой....
Она открыла первую попавшуюся страницу, не надеясь, что сразу вникнет в суть написанного. Нос поймал сладкий запах гелевой ручки, которой выводились эти корявые буквы. Катрин начала читать с середины страницы.
«Мама постоянно лезет ко мне со своими идиотскими расспросами, которые, по её мнению, невероятно важны. Она сказала, чтобы я даже на километр не приближалась к Дэну, называет меня малолетней шаболдой. Вчера нашла мои сигареты, сказала, что в следующий раз заставит меня сожрать их. Хотя сама дымит как паровоз! Ненавижу её!»
Катрин не знала, кто автор текста.
«Математичка рассадила нас с Ниной. Дура! Как будто это помешает нам разговаривать! Да плевать я хотела на её синусы и косинусы, я сюда пришла учиться на парикмахера, а не решать примеры!»
Опять какая-то ерунда.
«Папа постоянно пьёт. Я не помню, чтобы от него хоть раз пахло зубной пастой или пеной для бритья, а не этим вонючим портвейном. Он уже, наверное, и не помнит, кто я такая»."
"Катрин всё глубже погружалась в текст. Каждое новое предложение словно приподнимало свинцовую завесу в её голове. Ей всё больше казалось, что у неё что-то отняли, словно описанные в тексте люди были ей знакомы, но давно забыты.
«Почему у всех имена как имена, а у меня такое идиотское? Как можно было так меня назвать? В нашей стране, в нашем городе? Мать совсем не думала, что меня будут дразнить! Сначала в детском саду, потом – в школе, теперь – в этой шараге. Если бы не Нина и её компания, меня бы здесь смешали с грязью. Надеюсь, никто не увидит, что я написала. Ненавижу себя! Ненавижу мать! Ненавижу это дурацкое имя – Катрин!»
Несколько слёз упало на листы, превратив буквы в бесформенные кляксы.
