— Нельзя, — согласился магик, — но ритуал сейчас важнее. Сегодня аккурат луна в нужной фазе, еще оборот ждать опасно. Вернемся сюда завтра.
Весенья кивнула, Хозяину, чай, виднее.
Через бурелом пробираться долго не пришлось. Вешка, правда, все равно успела запыхаться и руку об ветку поцарапать.
— Ты точно медведь после спячки ломишься, — посмеялся над ней магик, глядя как та на лесную проплешину вываливается.
— А шы пожи пожажай в патье, — пытаясь высосать занозу из ладони отозвалась та. Лесьяр на то то бровями удивление выказал, — тьфу! Поди полазай в буреломе в таком в платье, говорю, — пояснила, рот освободив.
— Так оделась бы поудобнее, говорил же, через все болото пойдем.
— Ежели вы не припомните, господин магик, я вещей себе так и не прикупила, Один сарафан с рубахой и остались, — насупилась обиженно.
— А гордость бы поумерила, давно бы в кладовой себе что нашла, — и глаза закатил.
— Вот еще! Мне чужого не надобно!
Лесьяр на то снова усмехнулся, но спорить не стал, какой в том толк?
— Разберемся с насущным и слетаем в город, — пообещал, снова к лесу поворачиваясь, — а теперь давай руту поищем. Здесь ее раньше много росло. Под кустами особенно, да где тень.
С полдня убили, все окрестные проплешины лесные исследуя, пока мешок травы не набрали.
Веся вся уже растрепанная была, в волосах ветки торчат, листья, на щеке — след от земли, у самой и руки черные. Ползать пришлось под коряги. Но такой азарт ее подхватил, как поняла, как эта самая рута выглядит, с маленькими своими белыми цветками. Так и кидалась за ней, едва завидев, лишь бы больше Лесьяра собрать.
— Если бы я не видел, как ты травы собираешь, точно бы решил, что тебя леший по поляне катал, — магик к ней подошел и аккуратно из волос сухую веточку вытянул, — ты точно с бабушкой своей травы ходила собирать?
Веська замялась, руки свои оглядывая.
— Ну, замаралась чутка, — отозвалась виновато, а после протянула магику очередной пучок травы, — зато вот еще!
Тот у нее траву то забрал, да в свою сумку убрал. Только Вешка снова чуть было рот не разинула. Пока она этот пучок искала, он уж сумку до конца набил. В прошлый то раз когда отдавала, там дай боги с половину было.
— Это что это? — не удержалась потянула сумку к себе, заглядывая внутрь. Нет, ну как он успеть мог? И сама то его оглядела — ни волосинки не выбилось, мантия вон тоже чистая, даже сапоги свои не замарал!
— Рута это, которую я на поляне собирал, пока ты под коряги ползала, — и смеется над ней, паскудник!
— То есть как на поляне? — прошипела свирепо.
— Там ели склонились удачно. И вроде и полянка, а тенью извечно затянута, вот и разрослось…
— Значит, пока я под пнями, да под корягами, — она на него наступать принялась, на что Лесьяр в примирительном жесте руки вперед выставил.