— И остановиться не просила? — теперь уж Лесьяр с наводящими вопросами подключился. А дурню все едино.
— Да говорю ж — немка она! — и гогочет вместе с мужичьем. — Мычит себе чего-то, ногами-руками дрыгает, так то может от удовольствия, мне откуда ж знать?
Тут уж Вешка не выдержала.
— Да ты, паскуда, еще бахвалиться тем вздумал? — а сама у старостихи рядом стоявшей, полотенце с плеча сдернула, закрутила в жгут плотный, быстрым шагом к рябому приближаясь. Замахнулась на охальника, да тот руку ее перехватил, прежде чем Вешка успела его полотенцем садануть.
— Могу и тебе помочь, — одарил ее смрадным дыханием в самое лицо. А в следующий миг взвыл, навзничь падая. Веша обернулась по наитию, перепугаться не успев — прямо за ней Лесьяр стоял. Мягкой рукой Весенью за спину отодвинул, да над скрючившимся Кирдышом склонился.
— Забыл, с кем дело имеешь? — говорит так спокойно, лицо застывшее маской кажется. Да только от того спокойствия внутри все стынет.
Рыжий уж не орал, глядел только снизу вверх перепуганно. Странно это было со стороны наблюдать — детина взрослый, а сжался, как младенчик, едва губы не трясутся. Еще миг назад такой самодовольный, теперь он был попросту жалок.
Тучи снова сгустились, солнце загораживая, да темень наводя. А в той темени свет глаз Болот Хозяина все ярче проступал. Притихли люди на площади, теперь уж не гоготали.
— Учитывая все материалы дела, — Лесьяр выпрямился, оглядывая толпу и останавливаясь взглядом на Михае. А заговорил то как официозно, по городскому, — проведенную магическую экспертизу и признание обвиняемого, за насильсвтвенные действия в адрес односельчанки Анисьи, которые привели к беременности и последующему выкидышу у девушки, властью, коей наделил меня конклав магов Яснограда, я присуждаю этому человеку пожизненную каторгу на Тусенском солончаке. Отбыть следует немедля, — и чтобы приговоренный не попытался избежать уготованной участи, Лесьяр окутал его колдовскими нитями. Те оплели мужское тело с ног до головы плотной вязью, а после впитались прямо в кожу.
Охнула толпа, сочувствуя паршивцу, да перечить Хозяину никто не подумал даже.
И не укладывалось то у Весеньи в голове. Он же снасильничал, бедняжка страху натерпелась, боли какой, дитя потеряла… Даже порча по полям пошла, а они не ее жалеют, а вместе с ним сперва хохочут над тем, а после еще и ахают-охают.
Вешка даже костяшку пальца прикусила от такого, не понимая, как люди так оскотиниться могли?
— Идем, — взял Вешу за плечи, да к ступе повел.