Но каждый раз, когда он случайно или намеренно касался моего тела, я чувствовала, как вдоль позвоночника бегут предатели-мурашки. Сильные ловкие пальцы директора крепили датчики, а я обмирала от непривычных, неведомых раньше ощущений.
— Давай попробуем! — командовал Фокс.
Так сложно было сосредоточиться на испытаниях, когда мысли путались, а в низу живота появлялось странное томление. Мое тело словно больше не принадлежало мне. Уголек все больше становился Петой, пугая новыми качествами и порывами.
Это она, Пета, училась целенаправленно выпускать потоки квадров и поднимать в воздух летающие предметы.
Правда, чаще разрушала механизмы, чем вынуждала их работать как положено.
— Да, девочка, молодец! — радовался моим успехам Джекоб Фокс. — Еще, еще немного! Хорошо-о-о!..
Такие фразочки часто выкрикивали Нюрины клиенты, запираясь в комнате с одной из «девушек облегченного поведения». Не думаю, что они там что-то взрывали или били. Хотя, синяки порой оставались — и на девушках, и на клиентах.
— А теперь вот так! — просил Фокс.
Я послушно исполняла просьбу и мучительно краснела, отчего в груди сильнее разгоралась сила. Днем, подавленная препаратами, она охотно поддавалась дрессировке. По вечерам же превращалась в зверя с дикой жаждой разрушения.
— Ага, а вот так можешь?!
Порой Джекоб переоценивал мои возможности и дорого платил за это. К примеру, подпаленной шевелюрой или обожженными пальцами. Но даже подобные неудачи не останавливали чокнутого экспериментатора.
На пятый день он снял с меня сдерживающие ремни.
На шестой позволил подняться с кресла, двигаться во время исследований. На седьмой руководил моими действиями, стоя сзади.
От его тепла у меня кружилась голова. Работа шла из рук вон плохо: пальцы тряслись, а квадры вообще бесились. Особенно после того, как Фокс коснулся моего затылка и заметил:
— Надо же, у тебя, оказывается, рыжие волосы. Даже не рыжие, а цвета растопленного шоколада. И пахнет так же сладко…ванилью.
Я покачнулась. В последний миг шагнула вперед, не позволяя себе рухнуть на директора.
Вот уж не ожидала от него комплиментов.
— Заира втирает мне в кожу специальный лосьон, — призналась я и обернулась, — для роста волос. В его составе действительно есть ваниль.
— А глаза у тебя голубые, — добавил Фокс.
Посмотрел странно, будто выжидая чего-то. Подозреваю, в тот миг он впервые увидел во мне женщину. Не монстра, подлежащего изучению. Не девчонку-сорванца. Женщину, которой можно залюбоваться.
Этот вывод тоже подсказала Пета.
