Автор
В громких криках зрителей на арене светится азарт бокса. Наташа смотрит в стойку своего любимого спортсмена - до-ро-фе-яна, готовясь к решающему раунду. Здесь же училка наблюдат за её учащимся, погружаясь в волнующую атмосферу борьбы.
И если вначале я списала это на плохую погоду или недостаток сна, то через час я честно признаюсь себе: дело совсем не в погоде, не в сне и не в неудачно сваренном, невкусном кофе.
Я думаю о поцелуе.
Чёрт, да как так вышло?
Вчерашний вечер крутится в голове, словно испорченная пластинка.
Мой разум будто цепляется за каждую мелочь: за его тёплые руки на моей талии, за уверенный, но нежный поцелуй, за то, как быстро всё это произошло. И самое главное, что я на автомате ответила на этот поцелуй!
Мне хочется найти хоть какой-то рациональный ответ на вопрос, зачем это всё случилось, но….
— Что смотришь, предательница? — прищуриваюсь, глядя на Касю. — Видела я вчера, как ты хвост трубой задрала, только увидела этого.… примата…
Если честно, язык больше не поворачивается называть Дорофеева так. После того, как защитил, как внимательно осматривал замок на моей двери, как нежно поцеловал.… Ну какой он орангутанг?
Тру лицо руками и машу головой. Надо прийти в себя и топать на работу. И, главное, ничего не говорить Наташке, а то она потом не слезет с меня.
Но пока я иду на работу, мыслей в голове становится ни капельки не меньше. Сегодня пасмурно, дождь срывается, обычно в такую погоду я чувствую себя спокойной, умиротворённой. Обожаю дождь и вот эту серость. Всегда мечтала в Питер укатить на ПМЖ. Но как назло так и застряла на юге, где у Боженьки дождя не выпросишь, а уж как выпросишь, так креститься будешь полночи, если крышу с дома не унесёт и дороги не смоет в Кубань к чёртовой бабушке.
Так вот сегодня даже серость и дождик не расслабляют меня. Внутри всё напряжено, сердце стучит куда быстрее обычного.
— Всё это… странно, — шепчу я себе, подходя к школе, и понимаю, что ни капли не приблизилась к какому-то пониманию или решению.
Рабочий день начинается как обычно: дети, шум, домашки, исправления в тетрадях. Но каждый раз, когда я пытаюсь сосредоточиться, мысли всё равно ускользают в сторону Дорофеева. И чем больше я пытаюсь забыть этот поцелуй, тем ярче он всплывает в памяти.
Я постоянно ловлю себя на том, что мысленно возвращаюсь к его взгляду, к тому, как он подмигнул на прощание.
""Спокойной ночи, Кошка,"" — это прозвучало так, будто у нас с ним была некая тайна, которой ни с кем нельзя делиться."
"— Эй, Люба, ты как? — отвлекает меня коллега — Елизавета Валерьевна, проходя мимо в учительской. — Ты как-то задумалась.
— А, да нормально, просто… думаю о планах на урок, — отмахиваюсь я, притворяясь занятой.
