Автор
В громких криках зрителей на арене светится азарт бокса. Наташа смотрит в стойку своего любимого спортсмена - до-ро-фе-яна, готовясь к решающему раунду. Здесь же училка наблюдат за её учащимся, погружаясь в волнующую атмосферу борьбы.
Она там, а я здесь, прокручиваю новости и не знаю, что делать. Эта девица опять рядом, улыбается, обнимает…
— Чёртова инстаграммная* кукла, — шепчу я, чувствуя, как слезы снова подступают.
Почему он ей позволяет? Почему не послал ее куда подальше? Или она просто всегда будет в его жизни? А таких, как она, ведь будет всегда много. Он — звезда, вокруг него всегда будут такие женщины. Красивые, яркие, дерзкие.
А я? Я не могу конкурировать. Не хочу.
Эти отношения приносят слишком много боли. Постоянные обиды, страхи, ревность.
Закрываю телефон, откидываюсь на диван и утыкаюсь лицом в подушку.
Наверное, физрук был прав. Может, Мирон действительно не для меня.
___
* соц. сеть, запрещённая в РФ
41
Всё тянется одинаково: дни серые, мысли вязкие, как глина. На уроках я будто существую на автомате. Речь течёт сама, руки что-то пишут на доске, но в голове — пустота. Дети улыбаются, задают вопросы, смеются, а я как будто где-то далеко. Всё кажется размытым.
Первый, второй, пятый урок.
Понедельник, вторник, пятница…
Новогодние праздники на носу. Обычно я жду этого времени года: гирлянды, блеск мишуры, запах мандаринов и корицы. Иногда у нас на юге даже снег искрится за окнами, в классе звучат шутки и смех. Но сейчас всё это кажется фоном, как старая открытка.
Украшаю класс с учениками, готовлю плакаты для праздничного часа, но внутри ничего не трепещет. Даже привычная радость от детского восторга кажется глухой.
Тусклость — именно так можно охарактеризовать моё состояние.
Мирон больше не звонит. Телефон молчит, как будто ничего и не было. Я думала, что он придет. Если бы я ему действительно была нужна, он бы нашёл способ.
Но он не пришёл.
Это ли не ответ на все мои сомнения?
Мы слишком разные. Его жизнь — это толпы поклонников, камеры, блеск, идеальные женщины вроде этой Алёны, готовые в любой момент оказаться рядом. А я… Я совсем другая. И лучше разорвать это сейчас, чем потом быть втянутой в его хаос. Я не выдержу этой боли, этого постоянного страха, ревности, обид.
Моё бедное сердце кричит, что я уже опоздала с осторожностью… Надо было раньше думать.
Но лучше хотя бы попытаться не увязнуть ещё глубже."
"На неделе приходит новость, которая вызывает бурю в учительской: физрук уволился. Коллектив обсуждает это так, будто он был здесь десятки лет, а не пару недель. Женщины сетуют на его уход, обмениваются вздохами и шутками.
— Такой мужчина! — говорит Нина Петровна, поправляя очки.
