С таким ненормальным, как Макс, водиться для здоровья опасно, ибо если шею не свернет, так синяков точно наставит. Где же Виктор Эдуардович? Подумала об Игнатове и заплакала.
Долго наслаждаться слезливым одиночеством не получилось — вернулся взбалмошный бандит. Весь какой-то взъерошенный и нервный, но уже не такой бешенный, как пять минут назад. Прополол опушку от кустов, видимо, и пришел в себя.
Уселся на свое место и возобновил пытку взглядом.
— Извините, — буркнула я и пригнула голову, прячась от пронзительных глаз, теперь уже спокойно-серых, без дьявольского желтого свечения.
— Чем ты моешься, Женя? — не обращая внимания на неуклюжую попытку извинения, спросил Макс.
Как по мне, так вопрос он задал интимный. Врать неудобно, а признаваться, что привожу себя в порядок обычным детским мылом и шампунем в ценовой категории "литр за три копейки", не хотелось. Потому я склонилась еще ниже и принялась отколупывать лак со свежего педикюра. Ты смотри, как делать научились! Обычный лак на раз-два отходит, а салонное покрытие держится, как влитое.
— Женя! — рявкнуло над ухом.
Я испуганно вскинулась и схватилась за сердце. Да что же это такое! С ума меня сведет этот припадочный. Как говорится, с кем поведешься…
— Я тебя спрошу еще раз. Последний. — Голос Макса вкрадчивый и почти ласковый, но глаза выражают другую гамму чувств. — Чем ты моешься?
— Приличной девушке такие вопросы не задают, — осмелилась надерзить я.
Скептически вздернутая бровь почему-то разозлила. Он что, считает меня неприличной?
— Да мылом я моюсь. Мы-лом! Детским, с чередой. И шампунь самый обычный, яблочный. А вы, небось, думали, что я щелоком обмываюсь?
— Каким щелоком? — вытаращил глаза злыдень.
— Обыкновенным. На золе настоянным.
— Что ты мне голову морочишь? — взревел Макс. — Отвечай нормально, без выкрутасов.
"Вам бы к неврологу, дяденька", — подумала я, но вслух сказать не решилась. А то умчится опять деревья ломать, леса на такого психа не напасешься.
Макс глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и тут же закашлялся. Поморщился гадливо и спрашивает:
— Чем от тебя так воняет?
Я обиженно зыркнула на негодяя и гордо задрала нос кверху, намекая, что не каждому дано разбираться в тонком искусстве мастерства парфюмеров.
— Это, между прочим, очень редкий и дорогой аромат, — язвительно заявила и смерила недалекого недотепу многозначительным взглядом.
— А я думал, кого-то стошнило на тебя леденцами от кашля.
От возмущения я не нашлась, что бы такое достойное ответить нахалу.
